Дневник ботаника по вызову

надо покормить кота и поставить десерт в холодильник, – проговорил Гидеон.

– Да-да, точно, – Макс все же не без труда оторвался от него, забрал коробку и пошел на кухню. – У нас все хорошо, Авиценна, слышишь? Джи совершенно здоров, – прошептал он в макушку кота, подхватив его на руки, и стал наполнять его миску."

"Кот мявкнул в ответ, а Гидеон улыбнулся, ставя коробку с тирамису в холодильник. Кот зачавкал своим кормом, распушившись от удовольствия, и давая понять, что они свободны, он сам тут справится со своей миской. И Гидеон потянул Макса в спальню, молча, но выразительно глядя на него, надеясь, что по его взгляду все и без того понятно.

Охотно последовав за ним, Макс на пороге спальни снова увлек Гидеона в поцелуй, обняв его за талию. Одни только поцелуи сейчас были горячее их секса в последнее время, и, начав раздевать любимого, он очень быстро возбуждался, лаская его тело, целуя шею и обнажившиеся плечи.

Гидеон отвечал на его поцелуи и постанывал ему в губы, вздыхая и сопя, раздевая его так же жадно, то и дело повторяя, что он соскучился. И просил еще и еще, больше и больше, и все ему было мало.

– И я соскучился, мой любимый… мой хороший… счастье мое…, – шептал ему Макс и, оставшись полностью обнаженным, уложил Гидеона на кровать и навалился на него сверху, осыпая поцелуями его торс.

– Такой горячий…Макс. Пожалуйста, возьми меня полностью, я весь твой…– хрипло просил он, кусая губы и подставляясь под поцелуи, задыхаясь от стонов. – Хочу жестко и глубоко, и нежно тоже хочу…– он не мог даже выбрать, чего ему хотелось сейчас сильнее.

– Я должен тебя подготовить, мой хороший. У нас ведь почти неделю ничего не было, – Макс тоже хотел по-всякому – и грубо, и нежно. Но старался не терять голову, чтобы в итоге не причинить боль своему любимому. Он потянулся к смазке и выдавил прямо на промежность Гидеона, не отрываясь от него.

Гидеон стонал в жадные поцелуи, касался и гладил его везде, изголодавшись, терся об него, как кот, пока тот растягивал его, торопливо, но основательно. Сейчас Максу казалось, что его любимый никогда не был таким отзывчивым, и ему натурально срывало резьбу от этого.

– Господи, Джи, что же ты со мной делаешь? – простонал он, из последних сил двигая в нем тремя пальцами.

– Что? – ответил ему Гидеон, плавая в мареве возбуждения. – Ничего такого, просто…просто хочу тебя до безумия, – прошептал он, сжимаясь на его пальцах.

– И я… кажется, никогда в жизни не хотел тебя так сильно, как сейчас, – признался он и вынул пальцы, сразу смазывая член. – Джи, малыш, не могу больше, – он снова навалился на любимого.

– В этой позе остаемся? – спросил он, ничуть не смущаясь его веса, ему было так приятна эта горячая тяжесть.