Дневник моего исчезновения

Может, дело в дрожащем свете свечи, но он выглядит безумнее обычного.

Джинсы мокрые, с потертой куртки тоже капает. Он напоминает призрака из моря в одном из фильмов ужасов, которые мы с Сагой смотрели на прошлой неделе. Призрака в итоге загрызла его собственная собака, которая на самом деле была волком-оборотнем, и он свалился со скалы.

После фильма Сага сказала, что никогда не заведет домашнее животное, потому что даже самая милая собачка в мире может превратиться в чудовище.

– Йак! А где твоя придурошная подружка-эмо? Или ты ей уже наскучил?

Он вздергивает подбородок и выплевывает снюс через мою голову. Плевок приземляется в темноте где-то за моей спиной. Потом он опускается на корточки так, что наши глаза оказываются на одном уровне.

Он так близко, что я чувствую теплое влажное дыхание, пахнущее табаком, и вижу щетинки, торчащие, как одиноко растущие ели, на бледном прыщавом подбородке.

– Ты в курсе, что тебя назвали в честь пидора, да?

Я сглатываю.

– Меня назвали в честь актера, – отвечаю я, разглядывая драный край матраса, пятна от пива, вина и еще не хочу знать чего на ткани.

Винсент толкает меня со всей силы, я падаю на спину.

– Брехня. Этот актер, Джейк Гуллен-как-его-там, играл гомиков в куче фильмов. Например, про двух ковбоев, которые потрахались и им понравилось. Не знал? Мамаша тебе не рассказывала до того, как отбросить коньки?

Я перекатываюсь на бок, встаю и тихо говорю:

– Его зовут Джейк Джилленхол.

Винсент подходит ближе.

– И он гей. Как и ты, Йак. Красивая розовая кофточка, кстати. Твой парень тебе подарил?

Что-то холодное капает с потолка мне в волосы. Где-то лязгают цепи. Лучше бы я поехал домой. Все что угодно лучше встречи с Винсентом. Даже презрение Мелинды, которая теперь считает меня уродом.

Винсент придвигается еще ближе:

– Отсоси мне, педик!

– Я не…

Бах.

Удар приходится в живот, и от боли я сгибаюсь пополам. Сажусь на корточки и опираюсь о холодный бетонный пол, чтобы не упасть. Вся кровь отлила от головы и прилила к горящему огнем животу. Я ловлю ртом воздух и пытаюсь удержаться на ногах.

Что бы Ханне сделала? Она такая сильная, такая спокойная. Она бы никому не позволила так обращаться с ней, как это делает Винсент.

– Признайся, что ты гомик!

Со мной что-то происходит. Не знаю что, но кажется, будто что-то внутри меня надорвалось.

Картины всего, что мне пришлось вынести от Винсента, мелькают перед глазами. Я вижу, как он пинает меня в снежный сугроб, весь в желтых пятнах от собачьей мочи, как он тыкает мою голову в сиденье автобуса, как отдает приказ Альбину раздавить Эйфелеву башню, беззащитно лежащую на полу.

Я вижу все это, и внутри меня нарастает другое чувство, такое сильное, что я боюсь, что не смогу его проконтролировать. Винсент разбудил во мне зверя.