Дневник моего исчезновения

Чем они там занимаются, трудно сказать, но знаю, что один из проектов – превратить старый сталелитейный завод в музей, на что они всячески пытаются выбить деньги из коммуны.

– Малин, боже мой! Сто лет тебя не видела.

– Всего два, – уточняю я.

– Тебе бы почаще навещать нас, – бормочет она, напяливая очки. – Дому нужен уход.

«Я что, похожа на плотника?» – хочется спросить мне. Но, разумеется, я держу язык за зубами, потому что знаю, что она не о доме волнуется, а о моей матери. Таким образом Рагнхильд пытается сказать, что моей маме нужен уход. И, наверно, так оно и есть, но лично я не собираюсь гнить в Урмберге до конца своих дней. Мне есть чем заняться.

– Чем мы можем помочь? – спрашивает Андреас, перед этим спустив ноги со стола.

– Я хочу заявить о краже, – ошарашивает нас Рагнхильд и гордо выпрямляет спину.

– Мне жаль, но мы занимаемся расследованием дела об убийстве Урмбергской девочки. Заявление можно подать в участке в Вингокере. Приемные часы…

– Ушам своим не верю, – перебивает меня Рагнхильд. – Зачем копаться в этой старой истории? Все равно ничего не найдете. А меня, которой нужна помощь сейчас, посылаете в Вингокер. Уму непостижимо!

– К сожалению, это так, – говорю я, пытаясь изобразить сочувствие, хотя мне очень хочется послать ее куда подальше.

Повисает тишина. У Рагнхильд такой вид, словно она напряженно обдумывает достойный ответ.

– Что случилось? – спрашивает Андреас, и мне хочется пнуть его в ногу, но он слишком далеко.

– Это один из иммигрантов в приюте. Молодой мужчина. Мусульманин. Я видела его с украденным велосипедом. Гоночным, какие участвуют в «Тур де Франс».

Мысль о том, что Рагнхильд смотрит «Тур де Франс», настолько абсурдна, что я невольно улыбаюсь.

– Вы видели, как этот парень украл велосипед? – спрашивает Андреас, до которого явно не доходит, что Рагнхильд теперь от нас не отвяжется. У нее особый природный талант – садиться людям на шею. Дело кончится тем, что мы все дни напролет будем искать пропавших кошек и замазывать граффити.

Рагнхильд снова снимает гигантские очки, трет глаза и нервно переминается с ноги на ногу. Под ее ортопедическими ботинками собрались грязные лужицы.

– Нет, я видела его с краденым велосипедом.

– А кому принадлежал велосипед? – спрашивает Андреас, доставая блокнот.

– Откуда мне знать?

Ее шея покрывается красными пятнами.

Андреас изображает недоумение:

– Но откуда вы тогда знаете, что велосипед краденый? – спрашивает он. – Если вы не видели, как этот человек крал велосипед, и не знаете, кто хозяин.

Рагнхильд сжимает очки в руке и откашливается.

– Это же очевидно. У этих людей нет денег на гоночные велосипеды. Ясное дело, он его украл.