Дневник моего исчезновения

 – Как вы могли это знать?

– Азра была моей младшей сестрой. Она пропала из приюта двадцать пять лет назад и ни разу со мной не связалась. Это означает только одно – она мертва.

– Вы говорите, пропала, – перебиваю я. – Но директор приюта сообщила, что они с Нерминой сбежали из приюта.

Эсма грустно улыбается, подносит чашку ко рту и прихлебывает горячий кофе.

– Сбежала, пропала. Азра думала, им откажут в убежище, и хотела попасть в Стокгольм.

– Я думал, всем боснийцам предоставили убежище, – комментирует Андреас.

Эсма качает головой.

– Летом 1993 года правительство предоставило постоянное убежище пяти тысячам боснийцев в Швеции.

Но одновременно они ввели визы в страну. Не потому, что ситуация стабилизировалась, а потому, что хотели уменьшить приток иммигрантов.

Эсма фыркает и продолжает.

– Азра и Нермина были на тот момент в Хорватии. Им удалось получить хорватские паспорта и попасть в Швецию, несмотря на визовый режим. Но здесь у них начались проблемы с прошением, им нужно было доказывать, что они боснийцы.

– И они решили уйти в подполье? – спрашивает Андреас.

Эсма кивает.

– Азра боялась, что им не разрешат остаться.

А ни в Хорватии, ни в Боснии у них будущего не было.

– Вы помните, когда они пропали? – спрашивает Андреас.

– Пятого декабря, – отвечает Эсма.

Андреас заносит дату в блокнот.

– И куда в Стокгольме они планировали отправиться?

– Не знаю. Простите. Понятия не имею. Знаю только, что кто-то обещал им помочь попасть в Стокгольм, но не знаю кто. Думаю, что у Азры были друзья-боснийцы в Стокгольме.

– Вы говорили нашему коллеге, что Азра была беременна на момент исчезновения?

Эсма моргает.

– Да, она так говорила.

– На каком месяце?"

"– Не знаю.

Но по ней не было видно. Думаю, она забеременела летом, до отъезда в Швецию. Но она была худой, как спичка, когда ждала Нермину, так что срок сложно было бы определить.

– Как она себя чувствовала?

Эсма пожимает плечами.

– Нормально.

– А психологическое состояние?

Эсма смотрит на меня пристальным взглядом.

– Что вы имеете в виду?

– Нам важно это знать, – отвечаю я без объяснений.

– Она хорошо себя чувствовала, – резко отвечает Эсма.

Андреас откашливается:

– А ее муж?

– Мертв. Останки так никогда и не нашли. Он уехал из Хорватии в Боснию, и с тех пор о нем ничего не известно.

Возможно, лежит в одном из массовых захоронений. Всех найти не удастся.

Андреас осторожно собирает фотографии и карту и убирает в сумку.

– Тело Нермины нашли в 2009. Вы слышали об этой находке? Об этом тогда много писали в газетах.

Эсма качает головой и теребит бумажный комок на столе.

– Нет, или не знаю. Не помню. Если я и слышала об этом, то не связала с Нерминой. С чего бы мне это делать? Прошло столько лет. И я думала, она была с Азрой.

Голос умолкает.