До того как

Интерьер напоминает убранство какого-нибудь отеля: стены светло-серые, с белоснежной полосой вдоль потолка и плинтуса. На ковре борозды от щетки пылесоса. Кровать у дальней стены отвратительно велика; у дорогого изголовья из вишневого дерева – гора декоративных подушек. Если такая громадина и пригодится, то только если в самой середине, на темно-сером пуховом одеяле возляжет обнаженная Тесса. Жаль, но она не торопится возлечь на ней. Стоит у стола в масть кровати, на котором – новенький аймак. Выпендрежники хреновы.

Растираю шею и говорю:

– Это моя… комната. – Даже не знаю, что еще сказать.

– Так у тебя тут своя комната? – прикусив губу, спрашивает Тесса.

Фактически – да, но я здесь чужой. Кен столько раз говорил, что меня в доме ждет отдельная комната. Типа хотел впечатлить кроватью о четырех столбиках и компьютером с огроменным экраном.

– Ага… Я, правда, здесь в первый раз, – смущенно признаюсь я. Надеюсь, что больше вопросов не последует. Наивный.

У изножья кровати – вместительный ящик. Единственное его назначение, похоже, хранить кучу подушек. Надо использовать его с бо́льшим умом: сажусь на крышку и разуваюсь. Тесса смотрит на меня и, поди, уже составляет в уме список вопросов. Она же зануда и приставала… Сняв носки, запихиваю их в ботинки. На щиколотке – свежие порезы. По ходу, в ботинки набились мелкие осколки стекла. Ну зашибись.

Тесса, я смотрю, закончила составлять список. Она подходит ближе и произносит:

– О… почему же?

Вздохнув, я решаю все же с ней не сраться и ответить.

– Не хочу. Мне тут не нравится. – Мне тут и правда не нравится. В мамином доме я спал на засаленном матрасе, простыня с одеялом никогда не менялись, и это мне тоже не нравилось.

Пока Тесса переваривает мой ответ и готовит следующий вопрос, я расстегиваю джинсы и снимаю их. Сто́ит остаться в трусах и футболке, как взгляд Тессы из далекого становится ошарашенным.

– Ты что делаешь? – спрашивает она."

"– Раздеваюсь, – говорю и выгибаю бровь с кольцом. Да, ей нравится задавать вопросы, но почему бо́льшая часть из них касается очевидного?

– Зачем? – Она смотрит мне на пах. Сразу видно: безуспешно пытается задавить желание и не думать о моем члене.

– Ну, – встретившись с ней взглядом, говорю я, – не люблю спать в узких джинсах и обуви.

Убираю со лба волосы.

– О, – тихо произносит Тесса.

Жду, что она еще что-нибудь скажет, однако Тесса молчит, скользя взглядом по моей груди, животу – по рисунку татуировки. Дольше всего она задерживается на дереве. Нравится оно ей? Или кажется самой непривлекательной частью? Что-то мне неуютно становится, слишком пристально она меня разглядывает. Не знаю даже, что делать.

Решив удивить Тессу, кидаю в нее футболкой. Она зачарована и не успевает увернуться.