До того как

Когда вырасту, буду делать что захочу.

– Он тебе не по-настоящему брат, – напоминаю я. Папа мне все объяснил.

Хардин кивает. Улыбки у него на лице как не бывало.

– Верно. А мне все равно как брат.

Пока я думаю, что бы это значило, Ким спрашивает у папы, не голоден ли он. Хардин, внезапно погрустневший, оглядывает кухню.

– Твой папа – мой папа. Выходит, мама Лэндона – твоя мама? – спрашиваю я.

Хардин мотает головой, а папа целует Ким в плечо. Ким, естественно, улыбается. С папой она всегда улыбается.

– Бывает, что и без общих родителей можно быть родней.

Хардин смотрит на меня так, словно ждет ответа. Я не знаю, что сказать, но если он хочет, чтобы и Лэндон был его братом, то я не против. Лэндон прикольный, он живет в Нью-Йорке, и мы с ним видимся редко. Тесса тоже в Нью-Йорке; там у отца есть офис: чистый, сверкающий, пахнет как в больнице.

– То, что Лэндон мой брат, – говорит Хардин, коснувшись моей руки, – не значит, что ты не можешь быть мне братом тоже. Ты понимаешь, да?

Ким делает такое лицо, словно готова расплакаться, а папа как будто испугался. Мне становится немного неловко.

– Понимаю, – говорю и перевожу взгляд на книгу о Гарри Поттере. – Лэндон и мне может быть братом.

Хардин довольно улыбается, а Ким снова делает то же лицо.

– Конечно, – кивает Хардин и оглядывается на Ким. – Хватит уже, дамочка! На вас посмотреть, так можно подумать, что кто-то помер.

Папа называет Хардина плохим словом, и Ким спешит отпрыгнуть в сторону, когда Хардин кидает в отца яблоком. Папа, точно бейсболист, ловит яблоко на лету и надкусывает его. Мы все смеемся.

Хардин подвигает мне вторую книгу, и я спешу сорвать обертку. Бумага толще, и я слегка режусь об уголок. Надеюсь, никто не заметил. Если Ким узнает – заставит вымыть руки и заклеить ранку пластырем.

Наконец обертка сорвана, и я вижу на обложке большой крест.

– «Дракула»? – Я слышал о ней прежде. Про вампиров.

Оставив Ким, отец обходит стойку и направляется к нам.

– «Дракула»? Да ты издеваешься. Ему же только десять! – И он тянется за книгой.

Ким, поджав губы, зло смотрит на Хардина.

– Я вообще-то на твоей стороне, – говорит она, не обращая внимания на то, что Хардин обзывает ее лгуньей. – Но… «Дракула»? Кто бы мог подумать… Гарри Поттер и Дракула, вот это сочетание!

Кивнув, папа застывает, словно памятник. Он всегда так, когда хочет показать свою правоту.

Помолчав немного, Хардин дергает за воротник своей черной футболки.

– Прости, чувак, но папка твой – болван. Читай пока «Тайную комнату», а я потом принесу еще…

– Только чтобы без сцен насилия, – перебивает папа.

– Да, да, – вздыхает Хардин. – Без сцен насилия, – смешным голосом добавляет он.

Я снова смеюсь. Папа улыбается, и Ким спешит его обнять.