До того как

Стараюсь не вспоминать о Натали, Мелиссе и прочих девчонках. Они не виноваты, что родились в таком обществе одновременно с козлами вроде меня.

– Сыграем в правду или действие? – предлагает Зед, и вокруг дивана собирается наша компашка татуированных. Молли пускает по кругу бутылку водки, и я отворачиваюсь. Пью воду так, словно она обжигает глотку не хуже спиртяги.

Стеф, Нэт, его сосед Тристан, Зед и Молли по очереди прикладываются к горлышку. Тесса следит за ними, однако к водке не прикасается. Вряд ли она алкоголик вроде меня. Скорей всего, просто пить не любит. Даже в колледже, даже на вечеринке.

– Давай, присоединяйся, Тесса, – улыбается ей Молли. Я знаю эту ее улыбку – и она не к добру. Поверить не могу, что мы собираемся сыграть в эту детскую хрень.

– Нет, не хочется, – говорит Тесса, рассматривая ногти. Зед слегка нервничает. Боится, наверное, что Тесса смотрит чаще на меня, чем на него.

– Чтобы сыграть, ей хотя бы ненадолго придется забыть о скромности, – поддеваю я Тессу. Все смеются – кроме Стеф. Меня она не одурачит, уж я-то ее знаю как облупленную.

Тесса постепенно сдается, готова сыграть. Я же наклоняюсь к Зеду и говорю ему:

– Будет просто. Можешь сразу засылать бабки.

Похоже, я не зря согласился на пари.

По итогам первых нескольких раундов Зед залпом осушает стакан с пивом, Молли показывает пирсинг в сосках. Тесса выпучивает глаза и заливается румянцем. Здорово! Невольно представляю себе ее титьки: полные, мягкие, с торчащими, украшенными штангами сосками.

– Правда или действие, Тереза? – спрашивает Нэт, продолжая игру. Ну наконец.

– Правда? – неуверенно произносит она. От меня не ускользнуло, что Тесса не стала поправлять Нэта. А стоит мне ее назвать Терезой, и она уже готова выцарапать мне глаза и скормить их своему бесхребетному бойфренду.

Нэт потирает ручонки, как будто мы заранее не договорились, о чем он станет спрашивать.

– Итак, ты… девственница? – говорит наконец он.

Глаза у Тессы становятся еще шире; она издает странный звук, как будто поперхнулась. Кошмар, позор, какое оскорбление! Посторонний спрашивает о таких интимных вещах!.. Шея и грудь у Тессы наливаются малиновым жаром. Она сучит пальцами, видимо, решая: облить Нэта бранью или смыться отсюда.

– Ну? – тороплю я ее, одновременно представляя ее обнаженной, подо мной. Голосок у нее тихий, тонкий, и стонать она будет такими звуками, каких еще ни один трахаль не слышал.

Наконец невинная девочка быстро и молча кивает.

Мы все думаем об одном: эта милая хрупкая девочка только что стала лакомой добычей.

Тесса сама нам призналась: она – целка. Я, правда, и так это понимал. Она дрожать начинала, стоило с ней только заговорить. При мысли о том, что я стану у нее первым, покажу, чего она сознательно себя лишала, член напрягается.