До того как

Сажусь напротив Тессы за столиком; наши коленки почти соприкасаются.

– О чем ты хотел поговорить, Хардин? – совершенно без энтузиазма спрашивает Тесса.

Снимаю шапочку и бросаю ее на стол. Пальцами провожу по волосам. Чувствую себя полной свиньей. Тесса должна знать: не надо обо мне заботиться, я ей не сломанная кукла, – но сейчас, когда волна адреналина схлынула, я начинаю понимать, какой же я все-таки мудень.

– Прости, – тихо говорю я. Слова повисают в воздухе. – Ты меня слышала?

– Да, слышала! – лает Тесса, вскинув голову. Она зла.

Это она-то зла? Это я зол! Она пришла сюда, вмешивается в наши семейные дела и даже не принимает извинений.

– С тобой просто невозможно общаться, – говорю.

– Со мной? Да ты издеваешься! Чего ты от меня ждешь, Хардин? Ты… жестокий.

Губы у нее дрожат, на глаза наворачиваются слезы.

– Я не нарочно, – шепчу в ответ.

– Еще как нарочно. Ты все делаешь намеренно. Со мной в жизни так дурно еще никто не обращался.

Неправда. Я с ней вовсе не жесток, и если это она называет жестокостью, то значит, пороху еще в жизни не нюхала.

– Тогда зачем приходишь? Почему не забьешь на меня? – спрашиваю.

Если я и правда так плох, почему она не откажется от затеи быть со мной?

От мысли, что будет, если она и впрямь откажется, спешу поскорее избавиться.

– Если я… не знаю. Но поверь, после сегодняшнего я очень постараюсь. Откажусь от литературы и возьму ее в следующем семестре.

Она сцепила руки на коленях. Ей не холодно?

Нельзя, чтобы она забрасывала литературу. Только там я могу видеться с ней на регулярной основе.

– Пожалуйста, не надо.

– Тебе-то что? Ты ведь не любишь, когда рядом с тобой оказываются такие жалкие личности. – В ее голосе слышится боль, но я не знаю Тессу по-настоящему и не могу судить: подлинная боль или нет. Жаль, что я ее не знаю. А кто вообще знает? По-настоящему? Я говорю о той, что хмурит брови перед тем, как улыбнуться.

– Я не то хотел сказать… это я жалок. – Со вздохом откидываюсь на спинку стула.

– Ну, – Тесса одаривает меня пронзительным взглядом, – спорить не стану.

Она плотно сжимает губы и тянется за бутылкой, однако я успеваю ее опередить.

– То есть тебе одному можно напиваться? – Она смотрит на меня, на кольцо у меня в брови.

– Я боялся, что ты снова выбросишь бутылку. – Протягиваю Тессе скотч. Не хочется, чтобы она пила, зато я хочу, чтобы она осталась. Мне нравится тишина, что наступает в ее присутствии.

Пригубив скотч, Тесса чуть не выплевывает его обратно.

– И часто ты пьешь? – Снова она достает меня.

– Последний раз – полгода назад.

Шесть месяцев воздержания – коту под хвост. Поздравляю, Хардин. Придурок.

– И правильно. Пьяный, ты еще гаже обычного, – шутя произносит Тесса, но я-то знаю: она говорит серьезно.