Развод. Ты не уйдешь (СИ)

Вот только теперь отговорки у нас стали. «Не надо, перестань… Вдруг твой папа услышат?»

Не твои родители, а твой папа…

Так смешно, мы с Олей сами много лет уже родители, но в глазах отца и матери — всегда дети. И эта фраза, казалось бы, ничего особенного в ней не было, но цепляла и раздражала меня.

Как острое напоминание того, что из родителей у меня только один остался.

В те дни я кощунственно часто думал: живут же некоторые. Долго. Взять того же отца Оли — алкашня пропитая, как только не сгинул! Да, в последние годы пьет меньше, в общежитии живет, работает где-то. Но алкаш! Алкаш же… Сколько он этой водки выжрал, и ничего его не берет, а моих… бог забрал. Неужели ему не нужны другие? Вот мои понадобились — сначала мать, потом отец…

И если в момент кончины матери я просто скорбел, глубоко скорбел, со светлой грустью. То смерть отца стала ядом, трупным ядом, который теперь во мне.

Снова и снова прокручиваю в голове то самое сообщение, слова, фото… То, после чего я начал приглядываться к Оле внимательнее.

Чушь же! Но словно в подтверждение чужих ядовитых слов я начал замечать, как часто моя жена с отцом время проводит. Едва ли не каждый свободный день с ним виделась!

А фото… Фото не лгут!

Мне и фото показали: как отец с Олей два раза за город ездили, в ресторанный комплекс. Полдня там провели, а мне Оля так ничего и не сказала…"

"Я даже как-то нарочно спросил ее, где была, чем занималась. Она ответила нейтрально, что была занята домом, детьми и проведала моего отца.

Еще и упрекнуть меня посмела.

Мягко, но упрекнуть:

— Ты бываешь у папы совсем редко. Алексей Дмитриевич сильно сдал после смерти мамы. Бывал бы почаще…

Как только наглости хватило в один день… кататься с ним по ресторанам, за моей спиной, а потом… потом говорить о нем «папа»?!

Я с трудом сдержался. Разумеется, это не способствовало укреплению отношений с отцом.

Неделю после этого я у него не был ни разу.

Злость и разочарование кипели во мне.

Потом он позвонил, разговор был короткий. Но о главном спросить у меня духу не хватило, ведь отец просто дал мне кое-какие распоряжения насчет фирмы, которой я вот уже более пяти лет сам занимался после его окончательного ухода от дел.

Уму-разуму меня учить вздумал? Может быть, хотел научить и тому, как молодух ублажать?

Хотел я ему бросить, но… не смог. Духу не хватило, что ли?

До сих пор те невысказанные претензии сидят во мне загноившейся занозой, а претензии и подозрения множатся…

И так паршиво, что его не стало. Он был для меня примером, а под самый конец я так и не узнал самого главного…

Телефон разрывается.

Важные вопросы.

Заставляю себя вспомнить, что надо ехать в офис.

Открываю шкаф в поисках одежды.

Моя серая рубашка висит выглаженная, рядом аккуратно висят черные джинсы.