Развод. Ты не уйдешь (СИ)

И я начал приглядываться, я…

— Вместо того, чтобы прямо спросить, ты решил свои подозрения лелеять. Нашёл для себя весомое оправдание, чтобы пойти налево! Наверное, побежал, задрав хвост трубой.

— Нет.

Глеб крепко сжимает руль, смотрит прямо перед собой. Челюсти сжаты, взгляд безумный.

Внезапно он резко перестраивается в крайний правый ряд и тормозит.

Смотрю на него с опасение и страхом. Глеб выглядит так, словно сошел с ума! Он, пошатываясь из стороны в сторону, словно пьяный, бредет к обочине и падает. Падает, как подкошенный, издав громкий, нечеловеческий крик.

Больше всего это похоже на вой раненого зверя.

У меня кровь в жилах стынет. Волосы на затылке приподнимаются.

Боль, страдание, утрата…

Ураган чувств в этом крики отзывается во мне тупой болью.

Грудь ноет.

Дышу с трудом, глотая слезы.

Я даже не могу представить, в каком аду варится Глеб последнее время. Сомневаться в любимых всегда тяжело. Глеб любил отца и меня… тоже любил.

Невероятно больно сомневаться в двух самых близких людях и подозревать между ними тайную, грязную интрижку…

Теперь мне ясны все его усмешки, злость и негатив, почти ненависть!

Сейчас он понял, как заблуждался. Должно быть, сейчас его рвут на части вина и стыд.

Ему больно…

Любовь заставляет меня чувствовать боль мужа так, словно она моя, собственная.

Если бы не было еще одного грязного штрихи в этой истории, я бы сейчас вышла и села рядом с мужем. На холодную, еще промерзшую землю.

Обняла.

Глеб бы начал ругаться и не позволил мне сидеть на холодной земле. Мы бы обнялись крепко-крепко и просто сжимали друг друга в объятиях, пока не обессилели руки.

Но ничего из этого я делать не стану.

Больно…

Пусть болит, со временем станет легче.

Есть черта, за которой больше нет возврата к прежнему.

Больше нет.

***

— Поживи пока у мамы… Думаю, так будет лучше для всех. Напишешь, какие вещи привезти надо.

Голос Глеба звучит глухо. Он сидит, сгорбившись, с потухшим взглядом. Не человек, просто сухая оболочка без признаков жизни.

Я даже не стала благодарить, что подвез. Молча покидаю салон машины, тянусь к двери, чтобы закрыть.

Но в последний момент замираю.

— Глеб.

Он не отзывается.

Зову погромче.

— Глеб!

Он отрывает взгляд, смотрит на меня с некоторым удивлением. Словно не ожидал, что я захочу с ним говорить.

— Вызови такси, тебе не стоит управлять автомобилем в таком состоянии.

— Все хорошо, Оль. Со мной ничего не будет. Я живучая… тварь.

***

Мама очень ждала моего возвращения. Судя по выражению ее лица, она готова засыпать меня вопросами. Но я пока не готова делиться с ней, она начнет охать-ахать, клясть Глеба, а меня уже мутит. Причем, довольно сильно.

Даже поесть не получается, тошнота не позволяет.

— Мам, я прилягу, наверное. Отдохну. Совсем плохо что-то, морозить начало.