Развод. Ты не уйдешь (СИ)

Глеб протягивает мне мятную жвачку.

— Когда ты ходила с Тамарой, тебя тоже сильно тошнило. С Ванькой такого не было. Может быть, у нас снова девочка будет?

— Помолчи, пожалуйста. Не делай вид, что ничего ужасного не случилось! Как… Как это вообще возможно. Бред! Бред, я же видела, как ты с ней…

— Я расскажу тебе все позднее. Дождись моего визита к нотариусу, это не займет много времени. Но если говорить совсем кратко, забегая немного вперед, то я не мог позволить этой гадине очернить память отца после его смерти.

— И предпочел… чтобы все решили, будто ты сам с ней… интрижку крутишь? Или все-таки крутишь?! У тебя с ней... было?!

Глава 24

Глеб

В глазах Оли плещется недоверие. Не верит она мне, не верит, хоть убей!

Могу ли я винить ее в этом? Нет, разумеется! Сам же сделал все, чтобы о гнусной интрижке моего отца с молоденькой девушкой никто не узнал.

— Я не был с Марией. Ни разу.

— Но она терлась вокруг тебя.

— Да, терлась, — вздыхаю. — На ней пробы ставить негде. Думала, найдет в моем лице нового спонсора, — качаю головой.

— Глеб. То есть это правда? Как же так?

Оля хватается за стену ладонью. Я спешу приобнять жену и усадить на диван.

— Вот только обморока твоего нам не хватает!

— А что? — улыбается слабо. — Или ты готов только сиськи Маши спасать от падения?

Несмотря на то, что Оле стало плохо, она сильно злится и бьет меня кулаком по плечу."

"— Ты порхал возле этой шлюхи, подлец! Даже на похоронах! Ни на шаг от нее не отходил. Думаешь, я забуду?!

— Оль, она хотела на похоронах заявить, что от моего отца беременна. А я… Я отцу дал обещание, что улажу всю эту грязь. Прошмандовка взяла его за мошонку.

— Не могу поверить. Нет, не могу поверить! Папа так любил свою жену, горевал.

— Горе превращает мужчин в ослов.

— Или в чудовищ.

Оля смотрит мне прямо в глаза, меня заживо сжигает стыдом.

— Если папа, действительно, от горя умом тронулся и все это сделал… То ты точно сын своего отца!

— Да уж, сейчас я этим не то, чтобы горжусь. Еще и слухи пойдут, — отмахиваюсь. — Разберусь. Как ты? Плохо себя чувствуешь?

— Справлюсь.

— Оля. Давай без самодеятельности, а? Олька… — повторяю.

На душе полегчало, что она знает. Еще не все знает, но… мне значительно легче, что не надо таиться. Груз чужих грехов оказался непомерно тяжел. Меня им чуть не раздавило.

Я, в каком-то смысле, потерял отца дважды.

Первый раз, еще при его жизни, когда он позвонил и рассказал мне о той неловкой ситуации, в которой оказался.

Второй раз я потерял его, когда он умер.

Сначала он умер для меня, как кумир, как тот, на которого я всегда хотел равняться, и лишь потом он умер для меня, как человек…

— Все хорошо, Глеб. Иди. Тебя нотариус ждет.

— Не уходи, слышишь? Дождись меня, поговорим.

Оля растерянно кивает. Такая трогательная сейчас, с задумчивой поволокой в глазах.