Развод. Ты не уйдешь (СИ)

Даже салфетку мятую зачем-то бросила в свою сумочку, явно не отдавая себе отчет в действиях.

— Оль. Олька, черт побери!

Торопливо зову официанта, навскидку быстро пытаюсь понять, сколько нужно заплатить. Жена ускользает и я, плюнув, даю официанту сильно больше:

— Сдачи не надо!

Бегу следом за женой. Она нервничает и вбивает дрожащими пальцами название кафе в приложение для вызова такси.

— Дай это сюда, — забираю телефон. — Я сам тебя отвезу.

— Глеб, пожалуйста.

— Пожалуйста, — киваю. — Все, что угодно, кроме дистанции. Не прячься от меня, Оль. Бей, ругай, злись. Я заслужил! Но не игнорируй меня, прошу. Знаю, тебе сложно. Давай просто поставим все на паузу. Не спеши рвать!

Глава 27

Ольга

— Нам нужно расстаться, Глеб. Так будет лучше.

— Лучше для кого? Для нашей семьи? — хмурится муж.

— Мне с тобой неспокойно и некомфортно. Я боюсь ударов и не только в спину, — вскидываю на него взгляд. — Ты мне не доверял, не поделился ни сомнениями, ни тайнами, ни проблемами. И теперь… Теперь я не уверена, что ситуация не повторится. Завтра выяснится, что Маше нужна помощь с малышом… Родит она тебе братишку или сестренку, но ты снова продолжишь покрывать отца? Своим ребенком его нагулыша назовешь?

— Нет! — взгляд Глеба темнеет.

— Или снова ей какая-нибудь помощь потребуется, а вы почти родственники. И все кругом будут судачить, что у Глеба роман с амбициозной и красивой девушкой и станут с жалостью на меня смотреть. Самое забавное, что гуляет мужик, но камни падают на женщину.

— Нет, Оль, не так.

— Но так и есть, Глеб! Так и есть… Я все это на примере мамы видела. Отец алкашом стал, из-за неудач спился и не нашел в себе силы встать на ноги снова, но винили все маму за глаза и в глаза — тоже. Ты сама виновата, что он бухает. У хорошей жены муж не пьет, и все в таком духе. Даже ты мне это в вину поставил! В больнице… Грозил детей отобрать и конченой выставить! А теперь, что…

— Оля, я ахинею нес. Я все, что угодно был готов сказать, лишь бы сдержать ситуацию в руках. Это было до того, как мы все выяснили. Я раскаиваюсь, Оль. Ты думаешь, я себе за это не жру? Не презираю? Мне из своей шкуры вылезти хочется и выстирать ее добела, но не выходит! И что мне делать, скажи?

— Я не знаю, Глею, — смахиваю испарину со лба. — Честно говоря, я не знаю. Но точно знаю, что ты сказал и сделал очень много всего плохого в отношении меня, и я не могу из-за нескольких твоих слов «прости» вычеркнуть это из памяти. Я не могу… не могу тебя за это простить. Понять твое состояние могу, но простить и сделать это с легким сердцем не получается. Извини…

Больно на него смотреть и внутри все болит."

"Еще столько нерешенных вопросов и сложностей, голова закипает.

Глеб трет ладонью лицо, глаза воспаленные.

— Отпустить тебя не могу, давай хоть к маме отвезу.