Добрый доктор Айбандит

Ну, точно! За багажником моей машинки маячил здоровенный черный джип, за рулем которого восседал щекастый небритый парень с круглыми, как у совы, глазами. Судя по тому, как двигались его губы, мачо произносил отнюдь не любезные фразы, а что-то вроде «мартышка за рулем». Ну почему мужчины столь нетерпимы к женщинам на дороге? Если я внезапно остановилась, значит, на то имелась причина. Вдруг перепутала педали? Добрее надо быть к окружающим!

Джип объехал малолитражку, притормозил, шофер опустил стекло и погрозил кулаком. Но мне было не до хама, потому что Нитка продолжала кричать.

– Что случилось? – заволновалась я. – Прикусила язык, когда принялась за лепешку?

– Мышь! Мышь! Мышь! – вдруг вполне членораздельно заголосила пассажирка.

Я начала потихонечку сердиться.

– Ты вознамерилась еще раз рассказать о своем прелестном прикиде? Так я уже разглядела его в деталях.

– Живая мышь! – буквально зашлась в крике Нитка. – Серая!

Из моей груди вырвался вздох. Лица новой знакомой не было видно, но по звонкому голосу и тому, как она сейчас себя ведет, мне стало ясно, что на заднем сиденье расположилась не взрослая дама, а студентка. Да и, наверное, не станет человек в возрасте натягивать на себя костюм грызуна. Даже если очень нужны деньги.

– Не выдумывай, – остановила я пассажирку, – в моей машине не водятся вредители.

– Ой, боюсь, боюсь, боюсь! – вопила попутчица. – У бабушки в деревне мышь кошку сожрала-а-а!

– Не ври! – разозлилась я. Обернулась и тоже заорала.

Прямо на боку Нитки нагло сидела мышь. И правда настоящая – серая, с длинным тощим хвостом.

Я люблю животных, не испытываю страха ни перед собаками, ни перед кошками, спокойно отношусь к змеям, могу взять в руки ужа или другого неядовитого представителя пресмыкающихся, без дрожи в коленях покормлю лошадь, белку, прихожу в восторг от обезьян. Как я поступлю при виде крокодила, льва или тигра? Постараюсь удрать от хищников подальше, но ведь в столице России они не живут. Из фауны Москвы меня пугают лишь тараканы и серые мыши. Не спрашивайте, почему я с воплем уношусь прочь, увидев безобидное насекомое, не способное ни кусаться, ни царапаться. Просто прусаки очень противные. И я не смогу объяснить, по какой причине преспокойно глажу белого лабораторного мышонка и покрываюсь холодным потом при одном взгляде на его серого дикого, так сказать, родственника. Это такая же загадка, как исчезновение людей в Бермудском треугольнике и появление НЛО в небе.

Пару секунд мы с Ниткой орали в унисон, потом я взяла себя в ежовые рукавицы и крикнула:

– Прекрати!

Нитка всхлипнула, замолчала и затряслась крупной дрожью. Мышь не шевелилась, ее абсолютно не смутили наши вопли.

– Что она делает? – прошептала пассажирка.

– Сидит, – ответила я. – Молчит.