Добрый друг Декстер

В итоге толпа, сомкнувшись, повлекла меня к стулу, где некоторое время назад отключилась Камилла Фидж. Она давно свалилась на пол, освободив место для меня. Я попытался вырваться из объятий толпы, но не получилось. Тех, кто принял на грудь ракетное топливо Винса, было слишком много. Мне оставалось лишь смотреть, как сержант Доакс бросил на меня последний, кипящий расплавленной лавой взгляд, шагнул к двери и скрылся в ночи.

Меня усадили на стул и стали плотным полукругом так, что я не мог скрыться. Оставалось лишь надеяться, что Доакс будет соответствовать собственным представлениям о себе, как о страшно крутом парне, поскольку ему придется полагаться только на себя.

Музыка стихла, и я услышал знакомый звук, заставивший волосы встать дыбом. Потрескивание отматываемой с катушки клейкой ленты — моя любимая прелюдия к концерту Острого Лезвия. Кто-то захватил мои руки, и Винс привязал меня к спинке стула. Привязал, надо сказать, не очень туго, но достаточно, чтобы замедлить мои действия. Если бы я вдруг попытался освободиться, то у Винса с дружками было бы время удержать меня на месте.

— Все готово! — крикнул Винс.

Одна из стриптизерш врубила магнитолу, и шоу началось. Первая из них — чернокожая женщина мрачного вида — принялась разоблачаться прямо передо мной, удаляя один за другим предметы туалета. Оставшись почти голой, она уселась мне на колени и стала лизать ухо, одновременно виляя задом. Затем дама с силой сунула меня лицом между грудей. Завершив это действие, она уступила место подруге — блондинке с азиатскими чертами лица. Та полностью повторила процедуру. После того как она поерзала у меня на коленях, к ней присоединилась первая, и обе, оседлав мои ноги, принялись тереться грудями о мое лицо и целовать друг друга.

Винс притащил им по здоровенному стакану своего убойного фруктового пунша, и дамы опустошили посудины, не переставая ритмично вертеть задницами. Одна из них пробормотала:

— Вот это да, классный пунш.

Я не мог различить, какая из них произнесла эти слова, но, похоже, противоречий между ними по данному вопросу не возникло. Они стали крутить задами с еще большей энергией, и толпа вокруг меня начала выть, как бешеные волки при полной луне. Должен признать, что мое поле зрения ограничивали четыре очень большие и неестественно твердые груди — по две с каждой стороны, — но, похоже, все, кроме меня, получали грандиозное удовольствие.

Иногда возникает вопрос, не управляет ли нашей Вселенной какая-нибудь зловредная сила с извращенным чувством юмора. Я знал много человеческих существ мужского пола, которые ради того, чтобы очутиться на моем месте, были готовы пожертвовать ненужными им частями тела.