Добрый друг Декстер

Прогулка под луной по тихой улице. А если появится возможность немного поиграть с доктором Данко…

Меня огорчило то, что дыхание, когда я выбирался из машины, оказалось учащенным. Стыдись, Декстер! Куда делось твое знаменитое ледяное спокойствие? Вероятно, оно слишком долго пребывало в оковах. Я тоже слишком долго пребывал в покое и поэтому горел нетерпением. Но так быть не должно. Я сделал глубокий вдох и зашагал по улице, являя собой чудовище, совершающее вечернюю прогулку мимо импровизированного анатомического кабинета. «Привет, сосед. Прекрасная ночь для того, чтобы отрезать ногу, не так ли?»

Каждый шаг приближал меня к дому. Я чувствовал, как сидевшее во мне нечто становится все больше и требовательнее. Но одновременно ощущал, как старые холодные пальцы вцепляются в него, чтобы удержать на месте. Я являл собой пламя и лед, лунную жизнь и смерть. А когда я, поравнявшись с домом, услышал ритмичные звуки голосов и саксофонов, очень похожих на оркестр Тито Пуэнте, шепот внутри меня стал звучать громче. Но, чтобы убедить меня в моей правоте, никаких шепотов не требовалось. Теперь я точно знал, что не ошибся и это место, где доктор Данко открыл свою клинику.

Он находился здесь и увлеченно работал.

Возникал вопрос: как поступить? Самым мудрым решением, естественно, было вернуться к машине и ждать звонка Деборы. Но разве эта ночь могла быть ночью мудрости, если с неба мне усмехалась полная луна, а текущий бурным потоком по жилам лед толкал меня вперед?

Миновав дом, я скользнул в тень соседнего строения и через двор осторожно подкрался к месту, с которого можно было увидеть заднюю стену дома Ингрэма. В окне сиял яркий свет, и я, скрываясь в тени дерева, двинулся к нему. Еще несколько кошачьих шагов, и я уже почти мог заглянуть в окно. Я приблизился, стараясь не попасть в полосу света на земле.

Отсюда я уже видел часть комнаты. Потолок и зеркало на нем, которое так любил использовать доктор Данко. В зеркале отражалась половина стола…

…и чуть больше половины того, что осталось от сержанта Доакса.

Сержант был крепко привязан к столу и лежал неподвижно. Даже его недавно побритый череп закрепили клейкой лентой. Многих деталей я не видел, но мне удалось рассмотреть, что обе его руки ампутированы в области запястий. Значит, руки ушли первыми? Очень любопытно. Этот подход коренным образом отличался от методики, использованной при обработке Кайла Чацки. Интересно, как доктор решает, с чего начинать обработку каждого отдельно взятого пациента?

Этот человек и его работа интриговали меня все сильнее. В действиях прослеживался элемент юмора, и, как бы глупо это ни звучало, мне хотелось узнать немного больше о том, в чем здесь суть. Я приблизился к окну еще на полшага.