Дочь моего друга (СИ)

— Аринка, дочка, — хрипло заговаривает он, глядя прямо на меня, — если ты это смотришь, значит меня уже нет.

У меня подгибаются ноги, я мягко оседаю на стул, цепляясь непослушными пальцами за столик.

— Прости меня, дочь, я был хуевым отцом. Но я всегда любил тебя, любил и люблю.

— Папа… — смотрю на экран, вцепившись в столешницу. По щекам катятся крупные слезы, но я их не замечаю.

Папа говорит очень странно, рвано, между словами и фразами целые промежутки. Эта запись похожа на одеяло, сшитое из лоскутков.

— Я очень виноват перед тобой. Я поверил… я верил больше чем себе…называл меня другом, клялся в преданности… пережил настоящее предательство. Мне стыдно перед тобой, дочь, я…надеялся, что вы сблизитесь. А теперь понимаю…бог отвел. Я даже рад, что так получилось. Заклинаю тебя не верить никому, как бы тебе ни клялись в любви и верности. Если бы я понял это раньше, ты могла бы меня простить…

Запись резко обрывается, а я ничего не чувствую. Совсем. Внутри все заледенело, даже слезы на щеках кажутся льдинками. И я рада, потому что если бы мои чувства сейчас вырвались наружу, меня бы просто уничтожило этой адской волной.

Незнакомец внимательно наблюдает, откладывает телефон и кладет на стол папку с бумагами.

— Спроси себя, почему это видео не дошло до тебя, красивая моя.

Поднимаю на него затуманенный взгляд.

— Это монтаж. Вы лжец.

На незнакомца мои слова не производят ни малейшего впечатления.

— Твой любимый стер его из телефона твоего отца. Глеб не успел его тебе отправить. Мне повезло, что есть люди, которые умеют вытащить любые файлы даже из чертовой задницы, но сама видишь, что не полностью, а по кускам.

Я мотаю головой, а он двигает ко мне папку.

— Посмотри вот на эти документы. «Инвест Холдинг». Просто запомни это название. Глеб вложил туда деньги, а твой любимый утопил «Инвест Холдинг», поэтому у вас все отобрали. Отобрали и поделились с твоим Ольшанским. Я могу предоставить тебе доказательства. Но ты можешь идти, красивая, идти к своему любимому. Жить с ним долго и счастливо, не думая, что счастье твое построено на костях твоего папаши.

— Кто вы такой? — шепчу и прижимаю к лицу ладони. Ледяные дорожки превращаются в горячие струйки, которые обжигают щеки.

Незнакомец смотрит в потолок, на мгновение задумывается и отвечает:

— Думаю, ты можешь называть меня Зорро. Да, точно, сейчас это подойдет больше всего, — и глядя, как мои глаза округляются, добавляет снисходительно: — Просто Робин Гуд это слишком устаревшее. Пускай будет Зорро.

— Вы сумасшедший, — вырывается у меня. Он сгребает со стола папку, телефон и встает.

— Как скажешь, красивая. Как скажешь.

И больше ни слова не говоря выходит из кафе.

Глава 30

Демид

За руль ясно что не сяду, прошу Андрея повести машину.