Горничная для тирана

Смертных грехов, но ни один из них не связан с насилием маленькой девочки, просто потому что сукины дети развлекаются. Вот эта вседозволенность и стерла для Марка границы допустимого. По сути, снова виноват я - слишком много дал. – Запускай.

Я не впечатлительный. Меня ничем не удивишь, но девочка так отчаянно сопротивляется. А мой ублюдок просто наблюдает, пока шалава ширится у него в штанах. Противно. Каким бы я дерьмом ни был, всегда хотелось, чтобы мой сын был лучше.

В какой-то момент вмешивается охранник, присматриваюсь, двигаясь ближе к монитору.

– Это Савелий, – поясняет Костик.

Марк соскакивает, налетая на охранника, угрожает, снова что-то из себя строит. Пантоваться надо, когда за тобой что-то стоит, а за ним – только гонор и больше ничего. Девочка убегает, Марк нарывается, провоцируя Савелия, за что получает по морде. Усмехаюсь. Сынок мой отступает. Ну пусть будет уроком, что за язык и гонор можно получить по морде.

Савелий уходит, Марк с дружком и девками остаются бухать.

– Дальше есть что-то значимое? – спрашиваю у Костика, разворачиваясь в кресле.

– Нет. Они разъехались часа два назад.

Сжимаю переносицу, прикрываю глаза, пытаясь дышать ровно. Устал. Все, что я хотел, это принять душ и выспаться. Голова пульсирует даже с обезболивающим.

Сука.

Накрывает яростью.

Но есть небольшой плюс в этой куче дерьма. У меня есть компромат на сына Емельянова. Спасибо тебе, сынок, давно искал точку давления на начальника таможенного контроля.

– Савелия, горничную и Сергея ещё позови. Всех во двор, в беседку!

Костик кивает и убегает, а я иду в сторону дома.

Поднимаюсь на второй этаж, прохожу в комнату сына.

Дарина

– Как ты себя чувствуешь? – интересуется у меня хозяин.

– Нормально, – киваю, отводя взгляд. Не могу смотреть ему в глаза. Не знаю, как я себя чувствую. Я еще ничего не соображаю. – Мой сын хочет попросить у тебя прощения. Он искренне раскаивается, его чувство вины настолько велико, что Марк желает отдать тебе все свои деньги с карты, дабы сгладить этот возмутительный инцидент, – сообщает мне мужчина. Оглядываюсь на Савелия, словно он может мне помочь, но парень стоит почти по стойке смирно и смотрит вперед.

– Перед кем я должен извиняться? Перед этой?! – несмотря на то, что Марк дрожит от холода, в его голосе пренебрежительные ноты, и смотрит он на меня, словно на грязь под ногами. Если пять минут назад мне было даже жалко его, то теперь нет.

– Сергей, продолжай водные процедуры. Марк еще недостаточно трезв, чтобы осознать масштаб своей вины, – так спокойно говорит мужчина.

– Да пошли вы! – начинает дёргаться и вопить Марк.