Горничная для тирана

Медленно поворачиваю голову и натыкаюсь на сальные глаза восточного мужчины. Резко начинает тошнить, то ли от голода, то ли от паники, то ли от сладкого запаха духов этого мужчины. – Пойдем в ресторан, накормлю тебя достойной едой, – указывает глазами на верхний этаж. Опускаю глаза, натыкаясь на большое вычурное кольцо на пальце мужчины.

– Спасибо, я на работе. Мне пора, – пищу. Пытаюсь встать из-за стола, но мужчина резко хватает меня за руку, сжимает ее с такой силой, что я вскрикиваю и сажусь на место. Мужчина ослабляет хватку, но не отпускает. – В глаза мне смотри! – требует он уже угрожающим голосом.

Поднимаю глаза. – В общем так, сейчас мы идем в ресторан, вкусно ужинаем, пьем хорошее вино, договариваемся с тобой, а потом ты садишься со мной в машину и едешь ко мне. И все будет хорошо, мама твоя будет жива и здорова, подарки ей будешь достойные дарить, радовать ее. И с тобой тоже будет все хорошо, устрою тебя на достойную работу. Тоже обслуживание, как ты привыкла, только для одной персоны. То есть меня.

Не могу сказать и слова, ком в горле мешает, только мотаю головой и глотаю подступающую истерику.

– А будешь сопротивляться - тоже найду тебе работу, без ресторана, подарков и разговоров, и обслуживать надо будет не только меня, а человек десять в день, – ухмыляется мужчина и притворно нежно поглаживает меня по руке. А у меня кожа горит от его касаний, кажется, на нее вылили серную кислоту.

– Я не хочу, – мотаю головой. – Зачем я вам? Не надо...

И правда чувствую себя птичкой, которую загоняют в клетку.

– Тсс, – качает головой мужчина. – Ты не решаешь свою судьбу. Все будет хорошо. Ты еще спасибо мне скажешь и руки целовать будешь, – тянется к моему лицу, но я отшатываюсь.

– Можно мне подумать? – заикаясь, спрашиваю.

– Можно, птичка моя, тебе все можно, я добрый хозяин, если ты послушная. Час тебе даю, иди сама уволься с работы, внизу тебя будет ждать машина, – все-таки дотягивается до моего лица и поглаживает, а мне кажется, бьет наотмашь. – Только не вздумай снова бежать, птичка. На цепь посажу! – произносит с ехидной улыбкой и уходит. А я так и сижу посреди зала в толпе ничего не подозревающих, беззаботных людей и не могу сдвинуться с места.

Поднимаюсь на негнущихся ногах и медленно бреду в сторону своего бутика.

"

"– Дарина! Ты опоздала, – отчитывает меня администратор. – Нельзя думать только о себе! Все хотят на обед! Дарина? Что с тобой? Ты почему плачешь? – ее тон меняется на обеспокоенный.

А я плачу?

Провожу пальцами по лицу - точно слезы. И тут меня прорывает, я рыдаю уже навзрыд, в голос:

– Да что случилось?!

Мотаю головой, не в силах сказать и слова.

Куда мне деться?

Я не могу выйти из этого центра.

А если я не выйду, за мной придут.