Горничная для тирана

Только когда ты пересмотрел свои приоритеты и стал таскать в наш дом малолетних потаскух? А ты, я смотрю, пиз*ец ушлая, строила из себя овцу, – кидает он мне.

Ком в моем горле разрастается, дышать уже трудно.

Вздрагиваю и зажмуриваюсь, когда Демьян Ростиславович с грохотом ставит чашку на стол и резко поднимается со стула, который отлетает назад.

– О, сейчас начнется воспитательная работа, – закатывает глаза Марк, нарываясь.

– Ты что, щенок, ох*ел! – уши режет от его яростного голоса и ругательств. – Язык, я смотрю, распустил! Встал, пошел в кабинет!

Как ни странно, Марк встает с места и медленно идет на выход.

– Быстрее! – отец хватает его за футболку и толкает вперед.

А я так и сижу на месте, не в силах сдвинуться с места. Открываю рот, пытаясь дышать глубже, но из горла вырывается только хрип, глаза щиплет от подступающих слез. И ведь Марк прав. Все! Абсолютно все в этом доме так и думают: я ушлая потаскушка, прыгнула в кровать к хозяину. Закрываю лицо руками, содрогаясь от подступающей истерики. Мне хочется сбежать отсюда и больше никогда ни с кем из этого дома не встречаться глазами.

– Ну ты чего? – слышу голос Василисы.

Ее теплая ладонь гладит меня по спине. – Прекрати реветь. Дарина!

Отрываю руки от лица.

– Вась, все не так... Или так, но я не хотела, я не специально... – всхлипываю. – Понимаешь?

– Все я понимаю, – продолжает меня гладить по спине. – Раз так сложилось и ты здесь в новом статусе, обрастай броней и учись давать отпор.

– Я так не умею... – снова закрываю лицо руками, которое уже сгорело от стыда.

– Давай поднимайся, пойдем, – девушка тянет меня за руку. Поддаюсь, поднимаюсь с места и иду за ней. Она ведет меня на кухню.

А там Люба моет посуду. – Садись, – Василиса усаживает меня на стул. – Люб, сделай Дарине свой успокоительный чаек.

Отвожу взгляд.

– О, господи. Что случилось? – обеспокоенно спрашивает Люба, вытирая руки.

– Да Марк, гад. Наговорил там... – отмахивается девушка.

– Вот Ирод! – ругается Люба.

– Да, сейчас ему достанется, Я такого злого Демьяна Ростиславовича еще не видела.

– Правильно, мозг ему на место давно вставить не помешает.

Люба делает мне чай и протягивает чашку, пахнущую травами.

– Спасибо, – утираю слезы салфеткой, пытаясь не выглядеть еще жальче, чем есть на самом деле.

– Вы понимаете, так случилось, – пытаюсь оправдаться, отпивая горячего чая. Всхлипываю, обжигая губы.

– Нам подробности не нужны. Вы люди взрослые. Если Демьян Ростиславович привел тебя в этот дом в качестве своей женщины, значит так надо, – говорит Люба. – Это много значит, поверь мне. Ты мне лучше скажи, с твоей стороны - выгода или ты что-то испытываешь к этому мужчине? – спрашивает Люба.

А я не знаю, что сказать. Просто ищу защиты. Я еще не поняла, что чувствую.