Доктор Барченко (СИ)

Это настоящая психология, размышлял Александр вечером, кто нуждается в утешении - утешаю, кому надо обещать перемен - обещаю. Почти церковный обряд! Глупо все устроено: я работаю за церковь, ободряю страждущих утопленниц, церковь занимается банковскими операциями, а потом булочники станут делать гвозди, и вместо кондитерской придется ходить за мармеладом в аптеку ...

Если забраться в самую глубину губернии, можно попасть на брусничную поляну. Ранней осенью она вся кроваво-бордовая от множества твердых сухих ягод. Но Александр Барченко свернул в сторону. Он не любил прямых путей и протоптанных тропок. Где-то вдалеке гибло заброшенное имение, подаренное императрицей Екатериной отставному генералу. Наследники его промотали, теперь гектары пахотных земель, леса и барский дом с двором и пристройками, парком, оранжереей искал богатого покупателя. Унылый управляющий раскрыл въездные ворота. На человека с капиталом, присматривающего себе имение, Александр не был похож, но серьезное выражение лица и прямо-таки гипнотический взгляд заставили впустить его."

"Барченко интересовали масонские символы, разбросанные по всей старой усадьбе. Он уже понимал, что молоток, выдолбленный в колонне беседки-ротонды, вовсе не напоминание о ее строителях, а инструмент мастера ложи, инкрустированный слоновьей костью, ничуть не годный для забивания гвоздей. Лилии означают совсем не лилии, пеликаны, держащие в своих мешках рыбу - это образ наставника, держащего, словно в пеликаньем клюве, душу ученика. А каменная кузня никогда не знала в своих стенах ни мехов горна, ни жара раскаленного железа, ни кузнецов. В ней, выложенной восьмиугольником, собирались только вильные муляры.

Чего они ковали? . Политические заговоры тесно переплетались со сборищами масонов, но отличить правду от лжи по прошествии стольких лет уже невозможно.

Наткнувшись на медного грифона, изрядно позеленевшего, странник едва не закричал - на него уставились круглые глаза сбесившейся птицы, голая грифячья шея и пушистые крылья, приделанные к телу пантеры.

- Какие сокровища ты сторожишь, грифон? - шутливо спросил Барченко, гладя его крылья, богатства твоих хозяев давно утекли, как вода из высохшего фонтана. Или я ошибаюсь? Есть еще тайны?

Грифон не ответил. Руины восточного павильона, изображавшего монгольский шатер, украшали девы с кошачьими головами.

Презренная эклектика: шатер и Египет! - промелькнуло тогда, и где же ваша азиатская мудрость, тайные братья?

В кустах колючего шиповника Барченко подобрал почерневший от сырости масонский значок - с буквой G и лучащимся треугольником.

Все равно он никому не нужен, подумал он, и сунул в карман. Покидая усадьбу, Барченко боялся, что сторож уличит в краже, ославит и потащит в участок.