Доктор Барченко (СИ)

Ведь если аполитичнейший помещик Бунин не смог защитить сына ""от идей"", что же тогда он сможет противопоставить болезни времени?

- Пусть Саша сам поживет в столице, в этом осином гнезде, чем от уездной тоски влезет в дурную историю, подумал отец, и посылал ему деньги, непременно приписывая, что это на театры, выставки и прочие развлечения.

Но Барченко в театр не ходил. Зато купил с тех ""лишних"" денег роскошно изданную ""Энциклопедию франкмасонства"" на французском языке, тяжелую и темную, как гроб. Тома ее лежали под письменным столом, пугая своим видом добродушную квартирную хозяйку. Когда по средам и субботам прислуга устраивала там большую уборку, гимназисту пришлось уносить в коридор своих франкмасонов, а заодно - выбеленный человеческий череп, китайский драконий подсвечник и нефритовый, из двух идеальных половинок, шар. Вскоре к ним прибавились новые иностранные журналы оккультной тематики, а так же неплохая коллекция масонской литературы екатерининской эпохи.

Впрочем, хорошая учеба для него оставалась главной. Даже знакомство с одним полупомешанным аристократом, венгерским герцогом З., не помешало Барченко идти к золотой медали. Встретились два суматошных мистика совершенно случайно: герцог искал репетитора по русскому языку и другим предметам. Это был едва ли не вопрос жизни и смерти, ему, переростку, два года назад исключенному из гимназии за шутку над директором, пришлось сдавать экзамены сразу за несколько классов. З., будучи родом откуда-то из Австро-Венгрии, то ли Галиции, то ли Трансильвании, свободно болтал на 6 языках, но в русском делал позорные ошибки. В Россию его привез дядя, покровитель закарпатских русин, конфликтовавший с Веной, но обретший понимание в Санкт-Петербурге. Учебе племянника в одной из лучших российских гимназий придавалось самое серьезное политическое значение, и подводить родину никак нельзя.

Общаться с герцогом из-за акцента казалось мучением, и поэтому З. подкарауливал в гимназическом коридоре какого-нибудь приезжего, чтобы тот согласился давать ему уроки. Барченко он припер к тусклой стене и вырвал согласие, плетя что-то про злого отца, готового лишить наследства, про трудности русского письма и одиночество иностранца. Сильное коверканье русских слов напрягало, многое в речи герцога ему было неясно, но Сашу всегда тянуло к необычным людям, чудикам, душевнобольным.

Он мог часами с ними разговаривать и совсем не тяготиться их ненормальными речами, в каждом ища что-то интересное для себя. Возможно, его смутил титул - все-таки в Ельце герцоги не жили, или надеялся перенять от З. труднейший венгерский язык?

Герцог - ровесник Барченко, тоже принадлежал к породе вечных искателей. Они обрадовались знакомству и быстро подружились.