Доктор Барченко (СИ)

- Надо же, в консульстве служит повзрослевший мальчик, которого он запомнил рыжеватым Алешей?! А что, вполне вероятно!

Барченко стал припоминать. Алеша учился неплохо, но по-русски говорил с таким сильным украинским акцентом, настолько не разбирался в русской грамматике, что ему часто занижали оценки за сочинения и диктанты. Из-за этого Алешу всегда корили на родительских собраниях, оставляли без обеда, а отец, журналист, участник какой-то непонятной ""громады"", униженно просил учителей снизойти до хлопчика.

Но никто до хлопчика не снисходил, потому что в гимназии учился еще и венгерский герцог З.

, сын важной персоны, все покровительствовали только ему. Барченко, занимаясь с герцогом, помогал тайком и Алеше Омельченко, правил ему все письменные работы под партой, но потом они раздружились навеки. Алеша всегда разговаривал с Барченко на украинском языке, а он его не понимал, просил говорить по-русски.

Затем Алешиного отца арестовали, выслали за границу, обвинив в чем-то грязном, чуть ли не в шпионаже на Австро-Венгрию, и он увез мальчика к себе. Матери у Алеши не было, она умерла от чахотки еще давно.

Барченко пытался выяснить у учителей новый адрес Алеши, хотел написать ему письмо с извинениями, но адреса никто не знал - или не дал.

А после все как-то забылось в мистическом круговороте, в дружбе с герцогом З., в университетских заботах. Являлось ли дело Алешиного отца политическим, провинился ли он хоть немного или пал жертвой чьей-то изощренной интриги, он не задумывался. Газет - ни правых, ни левых - Барченко не читал никогда, только оккультно-спиритические журналы, в национальные проблемы не лез, они его ни капельки не волновали. Он даже толком не знал, какие статьи писал отец Алеши, что за ""громада"" в Петербурге.

Прошло еще несколько томительных часов ожидания. Одна из запертых дверей внезапно распахнулась изнутри, из нее вышел рыжеватый, но довольно симпатичный молодой человек, в вышитой красным сорочке под серым пиджаком. Он строго посмотрел на толпу, выхватил карим глазом двух усталых женщин, сгибающихся под тяжестью детей на руках, велел им пройти в кабинет вне очереди, и хотел уже уйти, но остановился перед Барченко.

- Саша Барченко, ты ли это? - спросил он.

- Алеша Омельченко? Из нашего последнего класса? Не ожидал!

Но протянутая к пожатию рука безжизненно повисла в воздухе.

- Олексий Омельченко - холодно и сухо поправил его дипломат. Зачем тебе украинская виза?

- Как зачем? - поразился Барченко, съездить в Киев за пропитанием. Моя семья голодает в Петрограде."

"- Визу ты не получишь, об этом я позабочусь, поэтому можешь тихо уходить - зло произнес Омельченко.

- Но почему?!

- Ты же всегда был российским шовинистом, Саша. Помнишь, я обращался к тебе по-украински, а ты просил говорить по-русски...