Долина Звенящих Камней

Но только пусть убьет Странный или Желтый Убийца, который часто оставляет следы у водопоя, а не трусливые вонючие трупоеды.

Хромой бесшумно крался в высоких - по пояс - травах, метелки которых казались совсем белыми на фоне черного неба. Ветер переменился. Он дул теперь со стороны Обрыва, от Реки, и Хромой морщился, потому что речная сырость забивала остальные запахи. Где-то на равнине слышался протяжный вой: вышли на охоту Серые Тени. Далеко. Не страшно. Потом впереди, очень близко, вспыхнули два зеленых огонька, и Хромой приостановился.

Глаза. Низко над землей. Маленький.

Хромой сделал шаг вперед. Огоньки чуть отодвинулись с тихим рычанием. Хромой зарычал в ответ. Огоньки бесшумно метнулись в сторону и пропали.

И почти сразу, всего через несколько шагов, ноздри защекотал запах хранящей дневное тепло древесной трухи. Вот он, Древесный Труп. Могучие вывернутые из земли корни, огромный ствол рухнувшего дерева, уходящий в заросли трав. В трещинах великана, погибшего так давно, что самые старые старики не помнили его живым, любили ночевать ползучие, поэтому Хромой осторожно обошел Древесный Труп стороной.

Перед спуском к Реке Хромой надолго замер, затаившись, всматриваясь, вслушиваясь, внюхиваясь в предстоящую темноту. И она, темнота, тоже затаилась, тоже всматривалась в него невидимыми глазами - чьими? Чувства ничего не говорили Хромому, не указывали на опасность там, впереди. И в то же время какое-то смутное, лежащее за гранью ощущений предчувствие шептало: нельзя. Там смерть."

"А Серые Тени все выли на темной равнине, за спиной, и вой их заметно приблизился. И вдруг совсем близкий голос Серого Убийцы затянул песню охоты, и остальные подхватили ее.

Дыбом встали волосы на голове и руках Хромого. В памяти замелькали картины бессонных ночей в охране у Хижин, когда дозорные, жмущиеся к огню, с дрожью слушают леденящую злобу тьмы - песню идущих по следу, и зыбкие тени проносятся по самой границе освещенного кострами, распластавшись в неистовой погоне.

Мысль о том, что порождения ночи запели песню охоты, наткнувшись на его след, была так ужасна, что Хромой, забыв обо всем, не разбирая дороги кинулся с Обрыва. Он опомнился только на середине спуска. Постоял, перевел дыхание и двинулся дальше - плавно, бесшумно, чутко.

В конце спуска Хромой снова остановился. Водопой - широкая полоса истоптанной стадами рогатых прибрежной грязи - был пуст. Не было даже маленьких. Странно.

Он нерешительно двинулся дальше. Было тихо. Только мерный плеск волн и вой наверху - то дальше, то ближе... Хромой старался держаться вплотную к Обрыву и жадно внюхивался в порывы сырого ветра, но они пахли только прелью, речной водой и гниющей тиной. Эти запахи были прилипчивы, вязки, и остальные тонули в них, как в болоте.