Должница (СИ)

И я закрепил его в рамках нашего договора. Ты согласилась.

- Ты говоришь о сыне так цинично, - кидаю взгляд на мирно спящего Богдана, - как говоришь о состоявшейся сделке с деловыми партнерами. О бизнесе. О деньгах. Но ведь это жизнь, понимаешь? Жизнь, которую ты подверг опасности. Оставим договор. Что было после его рождения? Ты ведь разлучил младенца с его матерью…

- Замолчи.

Закрываю рот, так не договорив. И отступаю на шаг. Отхожу к Богдану, вцепляясь в коляску, как в спасательный круг. Наш сын сладко спит, из моего в нем только губы, в остальном – он полная копия своего отца. Но я все равно люблю его – и глаза его светлые, и просматривающийся волевой подбородок, и брови густые.

«И ведь можно любить ребенка, испытывая такие противоположные чувства к его отцу…»

Мы с Рудневым молчим. Он тяжело дышит – правда легко не дается.

Я перегибаю палку. На эмоциях делаю то, за что могу поплатиться. Строю из себя смелую, а затем прячусь за сына – лишь бы остаться с ним. Лишь бы не разлучили вновь.

Или это жизнь с Рудневым делает меня такой? Заставляет прятаться за сына, чтобы иметь возможность быть с ним рядом? Быть мамой. Воспитывать его. Чтобы не разлучили еще раз.

- Ты боишься меня? – вздыхает Руднев.

Я молчу.

Молчание тоже оказалось золотом.

- Я задал вопрос, Аля. Где твоя смелость?

Я поднимаю взгляд, но опасности в его глазах не вижу. Только насмешка во взгляде и полуулыбка на губах. Он справился со своими эмоциями.

- Ты хотел разговора, но здесь я не имею право на голос. Ты хотел покорности – получай. Я завишу от тебя. Я… ты рад, да? Ты рад, что я готова на все, только бы меня не разлучили с сыном вновь?

Не замечая влаги на собственных глазах, я пытаюсь задержать его взгляд на себе.

- Ты груб. Ты жесток. И, если бы не Богдан… - осекаюсь.

Под пристальным взглядом заставляю себя вновь замолчать.

- Я вижу, ты не готова к этому разговору.

Распахиваю глаза. Руднев по своему красив, но для других женщин. Для меня он по своему уродлив, и я не уверена, что спектакль в семью может что-либо исправить.

- Тебе не нужен был сын. Тебе нужно было оружие. Деньги. Власть. Ты рисковал нами… да черт со мной, ведь у нас не было любви, но наш сын!"

"Его жестокие глаза впились в мои. Его красивое лицо было покрыто туманом моих слез, и оттого красивое лицо постепенно преображалось в уродливое.

- Это цена нашего воссоединения. Я жив. У моего сына и у тебя, моей жены есть крыша над головой.

- И полная зависимость от тебя, - цежу я.

- У тебя есть имущество, - парирует он.

- Но нет права распоряжаться им. Одно твое слово и меня закопают вот здесь, - давлю ногой в сухую землю, - или вот здесь! – втаптываю в землю другую ногу.

- Ты видишь во мне монстра, - усмешка касается его сухих губ.

- Ты - и есть монстр.

Громко сглатываю.