Дом в Порубежье

Я полз, ощущая великое потрясение; даже мой рот превратился в какую-то жижу, так что зубы, к стыду моему, сами собой стучали друг о друга.

Полз я очень осторожно и часто оглядывался во все стороны, но, к счастью, ничего более не увидел и не услышал.

Так я передвигался более часа и уже, в буквальном смысле слова, готов был припасть к земле от изнеможения; но в конце концов на душе у меня полегчало, и я понял, что избежал погибели, которая была уже совсем рядом. Так случилось, наверно, потому что я услышал Звук прежде, чем наткнулся на его источник, и сумел обойти его.

Однако это всего лишь догадка. Здесь как раз уместно заметить, что после этого события я заставил себя напрячь слух, укоряя за то, что он не сумел заранее оповестить меня об опасности. Но как я сейчас понимаю, похоже, что плотскому слуху просто не дано услышать сей звук… как ни странно, это действительно так.

Учитывая случившееся, я продвигался далее, весьма внимательно вслушиваясь, и однажды услышал Звук впереди себя – весьма далеко, – но тут же припал к земле и пополз назад, пока некоторое время спустя не решил, что достиг безопасного места.

Так и вышло, потому что больше я ничего не слышал. Наконец настал восемнадцатый час дневного пути, я ел и пил, а потом нашел место для ночлега в узкой расщелине поднимавшейся над моховыми кустами скалы. Проспав шесть часов, я пробудился, не претерпев никакого ущерба.

Потом я опять ел, пил и разглядывал Ночную Землю, оставшуюся, так сказать, у меня за спиной. Унылая и скучная равнина не знала ни огня, ни тепла, не видно было даже серных паров; словом, ничто не освещало ее, и жизнь, вполне естественно, должна была избегать этих мест.

Край этот окружал меня со всех сторон, впрочем, на севере, похоже, мерцали огненные жерла, за которыми стояло зарево над Равниной Голубого Огня.

Хорошенько подумав, я понял, что не встречу чудовищ в этой унылой стране, если не буду жаться к жерлам. Следовало предполагать, что Скрип Невидимых Дверей еще может потревожить меня, однако чем объяснить безжизненность этого края – тем ли, что даже Чудовища боялись Дверей, или тем, что здесь было попросту чрезвычайно холодно, – сказать не могу; возможно, что объяснение надо искать в обеих причинах, что ни в коей мере не противоречит здравому смыслу.

Наконец я снова бросил короткий взгляд на Великую Пирамиду, уже казавшуюся далекой после нескольких дней пути, и возобновил свое путешествие. Позвольте мне здесь отметить, что я заметно удалился от родного Дома, хотя и не настолько далеко как мне бы хотелось; следует помнить, что зачастую мне удавалось проходить за час не более мили – соблюдая великую осторожность, на четвереньках, ползком, вообще как придется.