Дом в Порубежье

Рычание это получилось столь милым, что я частенько просил повторения, однако она возвращалась к этой игре, лишь находясь в соответствующем настроении.

После Дева отодвинулась от меня, я, как всегда, не противился, и велела мне охранять ее, пока она вымоет снаружи свой плащ, потому что внутри он остался чистым.

Плащ высох очень быстро, потому что вода не проникла в него; потом я помог Деве забраться в пещеру, передал ей снаряжение и плащ и поднялся туда сам, прихватив с собой камень, который по нашему обычаю пристроил у входа в пещеру.

Воистину мы предельно устали, ибо прошло уже двадцать и три часа после нашего пробуждения. Как было заведено, Дева положила мне под голову ранец и кисет, а сама взяла вместо подушки свой узелок. Потом Наани подоткнула вокруг меня плащ, убедилась, что Дискос в моих руках, после этого с миром поцеловала в губы, подлезла под плащ, излучая покой и любовь, и отошла ко сну.

Я проснулся через восемь добрых часов, вода шипела, и о! проснувшаяся Наани готовила завтрак; приподнявшись на локте, я убедился в том, что камень остался на месте, и слегка поворчал оттого, что она не разбудила меня.

Обменявшись поцелуем, мы приступили к трапезе. Поев, мы собрали пожитки, спустились вниз из пещеры, и отправились в путь.

В тот день мы шли восемнадцать часов и ели и пили через каждые шесть часов, как обычно.

На четырнадцатый час я заметил, что Дева очень устала, хотя я и старался идти помедленнее. Тогда я взял ее на руки – а она как всегда отказывалась, опасаясь, что утомит меня. Но я не обращал внимания на протесты, посмеивался и нес ее, как младенца.

Вообще-то ей нравилось у меня на руках, только Наани всегда боялась, что я слишком устану.

Я нес ее тогда четыре часа, и на восемнадцатом мы спустились к той части ущелья, где находился уступ, на котором по пути вверх по Ущелью, прежде чем уснуть, убил паука, как вы, быть может, помните. Я помог Деве взобраться на карниз, который вновь послужил нам убежищем; спали мы спокойно и не претерпели вреда."

"Теперь на нашем пути нередко попадались огромные скорпионы, иногда вовсе не собиравшиеся уступать мне дорогу; ленивые и жирные, они были с человеческую голову; я отбрасывал их в сторону добрым пинком, словно мяч, убив при этом троих.

К счастью, меня защищал панцирь, ведь жало такого насекомого сулило верную смерть.

Повсюду мы замечали змей, однако они не приближались к нам, потому что я старался держаться открытых мест, а всякая вредоносная живность обычно укрывалась в темноте между огромных камней. Дева всегда шла за мной, по уже проверенному пути.