Дом в Порубежье

Но дух мой все еще ощущал ту мрачную силу, которая действовала на нас, стремясь погубить Мою Собственную.

Устремляясь вперед, я окликал ее, называл прежним именем и новым, но Наани не шевелилась и не обнаруживала признаков жизни. Сердце мое погружалось в бездну отчаяния; подступало безумие, превращавшее меня в чудовищную машину, которую снедало одно только желание спасти Деву. Я еще надеялся доставить ее живой в Могучее Убежище, отдать в руки умелых врачей. И о! я старался быть мудрым в своем отчаянии и скоро остановился, развел таблетку в горячей воде, подогретой на камне, и постарался влить в сомкнутые уста Девы; увы, старания мои оказались бесполезными, о чем заранее говорило мне сердце. И я напрягал разум и тело, волей, духом и любовью отгораживая Деву от ужаса, истекавшего из Обители. Потом я сделал воды, и облил ею лицо Моей Единственной, растер ее руки; все было бесполезно, и не думал я, что у меня что-то получится. Стерев влагу с ее лица, я попытался услышать ее сердцебиение, но сердце Наани сокращалось едва слышно, и я завернул Деву в плащ.

Я заставил себя съесть несколько таблеток и выпить много воды, меня словно палил огонь, и я должен был вложить все силы в исполнение этого дела.

Торопливо подхватив с земли свое снаряжение, я поднял Возлюбленную, ставшую такой молчаливой после прежнего веселья. Я едва не задохнулся от ярости, которую прогнал еще большим гневом. Никто и никогда на свете не шел пешком быстрее меня; отчаяние вернуло мне силы, а безумное напряжение воли без устали гнало вперед.

Через каждые шесть часов я ненадолго останавливался, чтобы поесть и попить; несколько раз я пытался вернуть Наани в чувства, однако она не приходила в себя, и сердце ее билось все слабей и слабей; словом, под конец я уже не пытался этого делать, но вливал в себя воду, вталкивал еду и продолжал отчаянный бег.

Не знаю почему, но Силы Добра не пришли мне на помощь, хотя я отчаянно молил их о ней. Помощи не было, и я готов был уже все проклясть, но, тем не менее, не натворил бесполезных глупостей. Я едва замечал землю под своими ногами, серую почву, на которую ложились нереальные отблески далеких огней, и все вокруг казалось мне ужасным сном. Шли жуткие часы, я шел, не отклоняясь ни вправо, ни влево, не пытаясь прятаться в кустах, чтобы избежать какой-то опасности, потому что Дева тихо умирала на моих руках, и я мог спасти ее только скоростью ног. Великое, безумное отчаяние владело мной.

Раза три навстречу мне из тьмы над Ночной Землей выпрыгивали какие-то твари; я убивал их Дискосом, не замечая того; гнев душил меня… помню только, как с Дискоса текла кровь на мою руку. И о! вдруг дух мой ощутил волнение эфира. Воистину меня заметили Великие миллионы Жителей Могучей Пирамиды… и меня, и Деву, покоившуюся на моих руках.