Дом у Змеиного озера

Оба молчали, погруженные в свои мысли.

Неожиданно Клим замер посреди гравийной дорожки.

Женя вопросительно на него взглянула, и он показал на одну из недавних могил.

«Устинья Сатановская», – гласила надпись на памятнике из серого камня. Рядом с именем был приклеен небольшой портрет Устиньи, совсем на нее непохожий. На овальной фотографии Женя увидела красивую моложавую женщину средних лет с острым профилем и слегка хищным взглядом. На ее тонких губах застыла едва заметная усмешка, а глаза были хитро прищурены. Она словно знала что-то, известное только ей одной.

Женщина с портрета ничем не напоминала сумасшедшую старуху с всклокоченными волосами, которую столько лет побаивались многие жители Клыково.

– Она была такая… красивая, – удивилась Женя. – Никогда бы не подумала…

– Что же с ней стало? – прищурившись, спросил Клим. – В кого она превратилась под конец жизни? Будто два совершенно разных человека.

– Еще одна загадка, – произнесла Женя, разглядывая невзрачный памятник.

Мимо них по тропинке брела невысокая старушка в длинном темном пальто. Ее голову покрывала черная вязаная шаль. Увидев Женю и Клима, она остановилась напротив могилы Устиньи и тяжело вздохнула.

– Ну хоть кто-то ее навещает… Знали ее? – внезапно спросила она у притихших ребят.

– Немного, – ответил Клим. – Да и кто ее не знал?

– Да уж, – согласилась старушка. – Местная знаменитость.

– Мы не навещали, просто шли мимо и остановились, – сказала Женя. – А вы хорошо ее знали?

– С молодости, – кивнула незнакомка. – Я ее и помню именно такой, как на этой фотографии. Молодая, симпатичная… В то время она не была похожа на городскую сумасшедшую. Никто даже представить не мог, что впоследствии… Эх, Устинья, Устинья…

– Вы с ней были подругами? – спросила Женя, чтобы поддержать разговор.

– Нет, просто работали вместе, – пояснила женщина. – В местной школе, уборщицами. Почти сорок лет с тех пор прошло. Кто бы мог подумать… а ведь все как вчера.

– Мы слышали, у нее очень непростая судьба, – произнес Клим. – Сначала потеряла мужа, затем сына. Немудрено, что у нее рассудок помутился… Все-таки совсем одна осталась.

– Почему одна? – удивилась старушка.

– Ну как же? – вздернул брови Клим.

 – Муж-лесник умер, единственного сына убили… Больше ведь никого.

– Нет, все не так, – покачала головой незнакомка. – С чего вы взяли? У нее ведь было двое детей.

Женя и Клим изумленно уставились на нее.

– Двое? – переспросила Степанова.

– Ну да, она сама мне рассказывала, – с уверенностью подтвердила старушка. – Сидели мы как-то за столом в подсобке, мой день рождения с коллегами отмечали. Знаете, как это бывает… Выпили, расслабились, ну языки у всех и развязались. Муж у нее к тому времени уже скончался.