Донна Роза (СИ)

Самые противоречивые эмоции наполнили сердце: мне хотелось сорваться и бежать куда глаза глядят, я вдруг резко перехотела идти замуж, с другой стороны, я не могла отказаться от данного мною же слова и бросить Дарио у алтаря, не представляю, как в этом случае он будет себя чувствовать под взорами стольких гостей. А ещё я боялась... вдруг счастья не случится? Вдруг Дарио не тот, с кем я обрету радость и душевную гармонию? Вдруг снова случится выкидыш..."

"- Всё непременно будет хорошо, - словно прочитав мои мысли, громко заявила Эмилия, - вы необыкновенная, иначе и быть не может! И, я так полагаю, уж простите, потеря памяти благотворно повлияла на ваш характер, сделав вас эмм.

.. - она оторопела, не зная, как выразить свою мысль, - сделав вас спокойнее, что ли.

- Уравновешеннее, - улыбнулась я, слова помощницы позабавили и снизили градус напряжения.

- Дочка? - в дверь стукнули и тут же её распахнули, - ты гото... ва? - Жакоб Риччи замер на пороге с приоткрытым ртом, глядя на меня с искренним восхищением. - Как же ты похожа на мать! - слёзы блеснули в уголках его глаз, - твоя красота пленительна, Роза, Дарио просто невероятно повезло! - с отцовской гордостью добавил он и подошёл ко мне, чтобы осторожно приобнять.

- Спасибо, папа, - выдохнула я, мандраж вернулся и попытался захватить моё сознание, сцепив зубы, тряхнула головой, отгоняя панику, и через силу выдавила улыбку. - Я готова.

- Вот и славно, ты у меня решительная и сильная девочка, - вздохнул Жакоб, - в последнее время стала, конечно, какой-то тихой и задумчивой, но Риччи не из тех, кто боится сложностей, ведь так?

- Так, - кивнула я.

- Тогда пойдём, гости заждались, а жених поди извёлся весь, ожидая свою невесту, - по-доброму добавил он, я же, бросив последний взгляд на своё чуть размытое отражение в полированной бронзовой пластине, взяла отца под руку, и мы направились на выход из комнаты.

***

Дарио

Дарио хотел бы быть невозмутимо-отстранённым, и, выполняя наказ отца, спокойно жениться на синьорине Риччи.

Но Роза всколыхнула в его груди странные чувства. И если поначалу девушка показалась ему вздорной, избалованной папиной дочкой, которая ни в чём не знала отказа, а её частые истерики и недовольство всем и вся неимоверно его раздражали, то потом, когда она сбежала и неудачно упала, ударившись головой о твёрдую землю, что-то в ней переменилось.

Он не успел узнать её в достаточной мере, чтобы делать выводы, но синьорина вдруг открылась ему с совершенно другой, неожиданной для него стороны.

Её светлая искренняя улыбка вызывала в нём желание улыбнуться в ответ. А непринуждённость, с какой она обращалась к нему? Никакого показного презрения и избегания его общества. Рядом с ней он ненадолго забывал о тех годах, что провёл на войне, о тех потерях, что ему пришлось пережить.