Донна Роза (СИ)

- У меня были хорошие учителя, - туманно ответила я, - а теперь т-ш-ш! - и прижала палец к его губам, которые стали теплее, тут же проверила лоб, температура чуть поднялась, - ничего не говори, береги силы. Я сейчас, - быстро поцеловав мужа в сухие губы, рванула к казанку с закипающей водой. Часть набрала в глубокую миску, в оставшуюся закинула щедрую горсть травы, проварив её пару минут, взяла в руки полотенце, обмотала ладонь и сняла котелок с огня. Затем вынула свой маленький ножичек и смело сунула лезвие в жадное ало-оранжевое пламя. Дождалась, когда железо накалится, удовлетворённо кивнула.

Импровизированный скальпель готов!

Подсев к мужу чистой тряпицей, смоченной в тёплой кипячёной воде, принялась вытирать страшную рану, стараясь не сильно давить, и боковым зрением следила за мимикой Дарио, чтобы не пропустить, если сделаю больно. Но лицо супруга оставалось бесстрастным, первое время он, приподнявшись, внимательно за мной следил, но потом, видать, утомился и, откинул голову, прикрыв веки.

Убрав грязь внутри пореза, очистила пространство вокруг, прошлась второй раз другой тряпкой и только потом, вознеся короткую безмолвную молитву, взяла нож и срезала чуток плоти по краям разрыва, оголяя нежное нутро алого цвета.

Так. Готово. Испарина покрыла лоб, струйки пота противно текли между лопаток, и даже ладони неприятно взмокли. Отерев руки о подол, смочила их вином из кувшина, одновременно стремилась подспудно унять тревожащие душу мысли и дрожь в пальцах.

Зашивать человека мне предстояло впервые. Да что я такое говорю! Всё это я делаю вообще впервые в жизни: видела какие-то ролики в интернете, где-то ухватила из книг, но эти обрывочные знания не идут ни в какое сравнение с тем опытом, которым обладают люди одной из самых сложных и ответственных профессий в мире - врачи.

Но нутром чуяла - я на правильном пути. Так что продолжаем.

Шить я всегда любила, но, что, наверное, самое главное - умела. И делала это хорошо. Да и какая разница: работать с кожей человека или со сложными, непослушными тканями? Практически никакой. Вот такими мыслями, стараясь себя успокоить, принялась за работу: вложив внутрь раны чистую, смоченную в слабосолёном водном растворе хлопковую ткань так, чтобы часть её торчала наружу, взяла иглу и нитку.

Стежок, узелок, срезать, стежок, узелок, срезать...

Не дойдя до торчащего тканевого лоскутка, остановилась.

Всё. Я это сделала!

От накатившего облегчения чуть не грохнулась без чувств: нервозность вперемешку с телесной скованностью и обострёнными чувствами, едва не обрушились на меня страшным опустошением, итогом которого был бы глубокий обморок.

Но! Никак нельзя. Впереди ещё много работы.

- Как ты? - погладив Дарио по шершавой щеке с уже проступившей мелкой щетиной, негромко спросила я.