Донна Роза (СИ)

- Надобно срубить еловую лапу и против шерсти погладить траву, - после моих слов, глаза Дарио Росселлини стали круглыми от удивления, - читала, помнишь? - вздохнула я, а после не удержалась и сладко зевнула, прикрыв рот ладонью. Историями про индейцев северной Америки увлекалась ещё в детстве, и все эти индейские штучки из тех книг я помнила до сих пор. Вот и пригодились вроде бы ненужные знания.

Взявшись за поводья покрепче, натянула их так, чтобы животные поняли, чего я хочу и свернули с дороги на обочину и дальше двинулись вдоль леса.

- Удивительная женщина, - услышала я шёпот мужа и, не сдержавшись, широко улыбнулась. Любовь к Дарио крепла во мне с каждым днём, необыкновенный мужчина, с каким-то врождённым чувством собственного достоинства, любви к жизни, людям, ко всему миру. Невероятные человеческие качества. Очень редкое сочетание."

"Найдя приемлемый проход, погнала коней вглубь, а проехав два десятка метров, натянула узду и лошади остановились, фыркая и прядая ушами.

Тем временем я залезла внутрь фургона и отыскала нужный небольшой, но вместительный сундук с инвентарём, достала тяжёлый топор и направилась наружу.

Прежде чем выйти из повозки, глянула на Дара - мужчина спал и между его тёмных бровей пролегла глубокая морщинка.

Обеспокоенно вздохнула, и, положив топор на дно повозки, сначала вылезла сама, а потом взяла и его. Тяжёлый какой. Но иного у нас не было, будем работать с тем, что есть.

Срубить подходящую пушистую ветку можно было бы и с одного меткого и сильного удара, но я-то далеко не качок, и мне пришлось несколько минут повозиться.

А потом, погладив Ветра по чёрной бархатной морде, конь был привязан к телеге сзади, отправиться по нашим же следам вспять - к дороге.

Чёрный лес пугал. Ветви закрывали небо, но бледный свет луны пробивался сквозь густую листву, и рассеивался, так и не достигнув земли, поэтому я, считай, шагала во густом сумраке. Мне было страшно, сердце колотилось так, что я на миг испугалась, как бы оно ни выскочило вовсе. Каждый шорох, треск, неожиданно ухнувшая сова или вспорхнувшая с ветки ночная птица заставляли меня дрожать и вздрагивать, и цепляться за единственное доступное оружие - за еловую ветку.

Топор тащить с собой не стала - он, гад такой, был очень тяжёлым, и я опасалась его выронить прямо себе на ноги.

Но как говорится, глаза боятся, а руки делают. Выйдя из леса, я вполне благополучно, благодаря свету луны и звёзд, начала ""мести"" импровизированной метлой по оставленной нашим фургоном колее, в итоге добравшись до обочины. Осталось вернуться к мужу. Что я и сделала, стараясь сильно не топтать.