Доминика из Долины оборотней

– Я просто стала здоровой. Но тогда я этого не осознавала, а окружающие видели, как я изменилась. В общем, я осталась у родителей, ферму забрала семья мужа. Да я и не хотела бы туда возвращаться. Постепенно всё вроде бы наладилось. Я замечала, что мелкие раны и порезы, которые неизбежны при работе на ферме, заживали у меня просто моментально, но старалась скрывать это ото всех. К моей новой внешности привыкли, ко мне стали свататься местные холостяки, и предложение одного я приняла. Мне так хотелось снова иметь семью, детей. Но тут... я умерла снова.

– Как? – ахнул Ричард.

– Очередная случайность. Мы поехали в город, закупить что-то нужное для фермы, сейчас я уже и не помню, что именно. Я так до конца и не поняла, что произошло, но где-то кто-то выстрелил, чьи-то перепуганные лошади понесли, а я как раз помогала отцу укладывать купленное в повозку, наши лошади тоже поддались панике, попятились, повозка толкнула меня, и я упала прямо под копыта бегущей лошади. Меня затоптали. Насмерть.

– Господи! – простонал Ричард, зарывшись лицом в волосы на её макушке.

– Я очнулась на следующий день.

Лёжа в гробу. На глазах у родителей и жениха. Он убежал с криком: «Ведьма».

– А родители? – спросил Роб.

– Мама упала в обморок. Но... Они же были моими родителями, они любили меня, и, конечно же, они обрадовались. Отец сказал, что давно заподозрил неладное, а теперь его подозрения подтвердились. Если бы это зависело только от них, я бы продолжила жить в семье. Но это было невозможно. Люди бы этого не позволили. Тогда слишком боялись всего... непонятного.

– Это происходит до сих пор, – покачал головой Фрэнк, глядя на повязку на моей ноге.

– Люди не меняются.

– И что было дальше? – нетерпеливо спросил Роб.

– Мне пришлось уехать. Точнее – сбежать. Мне дали лошадь, немного денег – сколько в тот момент нашлась дома, еды в дорогу, и я уехала, куда глаза глядят. Иначе... не знаю, что бы со мной сделали. Убить меня, наверное, не смогли бы, но обязательно попытались бы, а это больно. Ведь я не перестала чувствовать боль. Я лишь излечивалась очень быстро от всех ран, но это не делало их менее болезненными.

– Как я тебя понимаю, – пробормотала я, опуская взгляд на свою ногу.

Рана ныла всё сильнее – наверное, кончалось действие обезболивающего. Интересно, когда можно будет попросить новую дозу? Есть ли какие-то ограничения по времени? Ладно, вот Эбби закончит свой рассказ, и я спрошу.

Но Эбби молчала. Взглянув на неё, я увидела, что она пристально глядит на мою ногу. Потом она перевела взгляд на Ричарда. И её глаза снова, в который уже раз, налились слезами.

– Ты сказал, что все вы бессмертны. Сказал, что ваши раны мгновенно заживают, так же как и мои.