Доминика из Долины оборотней

– Так ты превращаешься в пантеру? – послышался голос Эбби.

Ой! Про неё-то я и забыла! Наверное, бедняга ошарашена подобным открытием. Зря я вот так, без подготовки...

– Да, – чуть застенчиво улыбнулся ей дядя Ричард.

– В чёрную пантеру? – уточнила Эбби чуть мечтательно. Похоже, я напрасно переживала, не могут половинки чем-то друг друга испугать.

– Нет, в темно-каштановую, – поправил Ричард и коснулся своих волос. – Чёрный у нас Гейб.

– Вы становитесь такого же цвета, как и ваши волосы? – заинтересовался Дэн.

– Да. И цвет глаз остаётся своим. И, кстати, сам глаз остаётся человеческим, с круглым зрачком.

Нам не нужен сужающийся кошачий зрачок, у нас и так есть ночное зрение, даже в человеческом облике.

– Значит, ты станешь золотистой кошечкой, – промурлыкал Фрэнк мне на ухо.

– Скорее – жёлтой, – хмыкнула я.

– А у меня никакого «ночного зрения» не появляется. Наоборот, краски пропадают. Я становлюсь самой обыкновенной собакой. Ничего необычного."

"– Ты считаешь, что оборачиваясь практически с рождения, остаёшься обычной? – покачал головой Дуглас. – Ты – маленькое чудо, поверь. Ничего подобного мы никогда не встречали.

– Значит, говоришь, директор сам тебя сюда отправил? – спросил Дэн. Похоже, эта мысль не давала ему покоя.

– Да. Мама мне всегда говорила, что никто-никто не должен знать, что я такая особенная. Она часто возила меня куда-нибудь в безлюдное место, чтобы я могла там превратиться и побегать, но там, где меня могли увидеть, этого делать было нельзя. Поэтому в приюте я не превращалась, знала, что опасно. А потом заболела. Простыла. И ночью мне стало очень-очень холодно, меня всю трясло, а одеяло было тонкое, я не могла согреться. И я подумала, что если я превращусь ночью, то никто не узнает, я же лежала в изоляторе, одна.

А я смогу согреться. Я не знала, что там установлена видеокамера, а директор станет просматривать запись. Я до сих пор не знаю, зачем он смотрел её, но он увидел, как я превращаюсь. А вскоре пришли люди, мужчина и женщина, и директор сказал всем, что это мои дальние родственники, и они меня нашли и хотят усыновить. Я обрадовалась – мне надоело жить в приюте, я хотела в семью...

– Но как ты узнала, что тебя именно директор отдал? – спросила я. – Может, эти люди его обманули? Знаешь, и меня, и мою родственницу Гвенни тоже похитили прямо из школы.

Меня – якобы агенты ФБР увезли на допрос, как свидетельницу преступления. А за Гвенни приехали на «Скорой», и забрали «в карантин», поскольку она была якобы носительницей «страшного вируса». И нас отдавали, веря этим людям.

– Может быть, ваших учителей и обманывали, а мой директор сам меня отдал. А спектакль с нашедшимися родственниками был для остальных воспитателей, чтобы шум не подняли.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Фрэнк.