Доминика из Долины оборотней

Ты ешь бутерброды-то, ешь. У меня их полная сумка, Фрэнк голодным не останется, гарантирую. Так вот, через какое-то время твоё тело приспособится, и ты будешь машинально прикладывать ровно столько усилий, сколько нужно. А пока тебе придётся делать это сознательно. И здесь тот же трюк – осознать, что в шарике вода, а не воздух. Ты должна всё время помнить, что вещи теперь сделаны совсем из другого материала. Вот эта кружка. Представь себе, что она – из пластилина. Ты можешь помять её, но можешь и спокойно держать, пластилин ведь не изменит форму, если его не сжать.

– Но он всё равно слишком мягкий, – вздохнула я.

– Что поделать? – вздохнула Рэнди в ответ. – Для нас теперь всё вокруг мягкое. Твоё тело приспособится, обещаю. Ну а пока...

– А пока буду помнить, что кружка из пластилина, ложка – из бумаги, одежда...

– Из салфеток, – подсказала Рэнди. – Шнурки – это варёные спагетти.

– А кроссовки сделаны из мармелада, – мне начала нравиться эта игра.

– А стены домов – из шоколадных плиток, такие же хрупкие, хотя и не съедобные.

– А вся мебель – из папье-маше! – вспомнила я вчерашний сломанный стул. – Хотя.

.. Наверное это не подходит. Я бы не смогла сидеть на таком хрупком стуле.

– Но ты же смогла? – Я кивнула. – Ты стала сильнее, но вес твой остался прежним, так что любая мебель тебя прекрасно выдержит, как и раньше. Если, конечно, ты не станешь прикладывать к ней силу.

– Я постараюсь. Знаешь, Фрэнк вчера предложил мне примерно то же самое – представить, что ложка сделана из бумаги. И это помогло мне съесть суп. Точнее – это было сегодня ночью, когда я проснулась. А Фрэнк всё это время не спал, бедненький. Пусть теперь отсыпается. Его даже наши голоса не беспокоят.

– Я знала, что он ещё будет спать, потому и пришла сейчас – хочу поболтать с тобой наедине.

– А откуда ты узнала, что он будет спать?

– Я связалась с ним ночью, когда мы с Гейбом возвращались домой, хотела узнать, как ты, и он в это время ещё не спал, а шёл уже третий час ночи. А когда попыталась связаться с ним утром – увидела только его сны. – Щеки Рэнди слегка покраснели, она смущённо улыбнулась. – Я тут же вышла, конечно, но...

– Что – «но»? Что? – заёрзала я.

– Ему снилась ты. И сон был очень горячий, очень.

Теперь щеки вспыхнули и у меня.

Жаль, что я не помню, что же снилось мне – я словно выключилась, и если мне что-то и снилось – я этого не запомнила.

– В общем, я прикинула, что проспит он ещё порядочно, и у нас будет время поболтать наедине – с нашей ушастой роднёй это порой бывает проблематично. К тому же я знаю, что в отличие от оборотней, которым после обращения вполне хватает половины прежнего времени, чтобы выспаться, у нас, гаргулий, в этом плане ничего не меняется, мы остаёмся такими же сонями, как и в детстве.