Доминика из Долины оборотней

– Извини, Солнышко, я на минуточку оставлю тебя одну.

Фрэнк нырнул в палатку, тут же появился с охапкой одежды и исчез среди деревьев. Вскоре с той стороны раздалось характерное журчание, и я смутилась, поскольку до меня окончательно дошло, что каждый раз, дожидаясь меня под дверью туалета, Фрэнк тоже всё прекрасно слышал. И не только Фрэнк – на этот раз мои щеки реально полыхнули жаром. Я прекрасно знала про сверхслух своих родственников, но только теперь окончательно осознала, что уединиться рядом с ними практически невозможно.

"

"Одна надежда – от подобных звуков они тоже умеют закрываться. И мне нужно срочно этому учиться.

И как только я об этом подумала, мои уши тут же насторожились и были буквально атакованы звуками – пением птиц, шуршанием травы, журчанием воды, мычанием животных на ближайшей ферме. Оказывается, всё это время я, сама того не замечая, была закрыта, более или менее, но закрыта. Я на самом деле не слышала привычных звуков, может потому, что они, собственно, не несли в себе какой-то информации, действительно сливаясь в белый шум, а потом пропадая из моего сознания.

Наверное, с человеческой речью будет сложнее, мозг попытается автоматически обрабатывать всю поступающую информацию. Ладно, в любом случае – начало положено. И хотя сейчас я слышала происходящее вокруг даже слишком хорошо, появилась надежда, что стоит мне на что-нибудь отвлечься, как шум природы снова перестанет мне мешать.

Едва я успела об этом подумать, как в поле моего зрения появился очень даже подходящий отвлекающий фактор. В джинсах и футболке – я разочарованно вздохнула, – но босиком, Фрэнк вышел из-за деревьев, ополоснул руки в реке, небрежно вытер их о джинсы и с широкой улыбкой направился ко мне, в приглашающем движении раскинув руки.

Радостно взвизгнув, я кинулась ему на шею, и повисла на ней, подхваченная его руками. Губы Фрэнка обрушились на мои, и это был не быстрый утренний поцелуй, не нежные вчерашние, не осторожные, трёхдневной давности, нет, этот был самый что ни на есть настоящий! Губы Фрэнка ловили мои, захватывали, посасывали, выпускали, чтобы снова взять в плен, его язык хозяйничал у меня во рту, сталкиваясь и борясь с моим, который подхватывал все его движения, продолжал их, подыгрывал.

Я тонула в страстных, таких новых, но таких прекрасных, правильных ощущениях, моё сердце билось, как сумасшедшее, дышать я прекратила вообще и даже не заметила этого, мои руки ерошили короткие волосы на голове Фрэнка, нога обхватила его ноги – я хотела быть к нему как можно ближе, вжаться, вплавиться в него.