Дорога Костей

— Я понимаю шутки. Научись нормально шутить.

— Сиськи Маллы, Джонас. Что сегодня залезло тебе в задницу?

Джонас только нахмурился.

Илиас резко вздохнул.

— Конечно, я желаю Руке-Молоту скорейшего выздоровления. Она мне нравится. Она забавная. Даже Взор Секиры стал к ней теплее относиться. — от фыркнул — Ты видел его за ужином? Клянусь богами, он почти улыбнулся. Гордился ею за то, что убила тварь.

Спина Джонаса напряглась.

Звук копыт, к счастью, заглушил резкие слова, собиравшиеся на его языке. Джонас оглянулся через плечо и увидел двух всадников, которые с трудом гнали лошадей по дороге.

Любопытство покалывало кожу, когда всадники приблизились к отряду. Что заставило их так спешить? — задавался он вопросом.

Всадники сбавили ход и подъехали к «Кровавой Секире». Один — мужчина лет сорока, второй — помоложе, с жидкой бородкой.

— Эй, — сказал старший, лицо его было перекошено тревогой и усталостью. — Вам лучше поторопиться.

Рей остановил Лошадь, повозка глухо дернулась."

"— Что случилось?

— Слоутрари забрал ещё двоих на дороге.

— Когда? — резко спросил Рей.

Мужчина вздрогнул.

— Обнаружили сегодня утром, южнее отсюда. Обгорели так сильно, что родственники не смогли их узнать.

— Чёрт, — пробормотал Илиас. — Я бы не выбрал такой способ встретить свой конец.

— Ага, — мужчина пришпорил коня. — Мы поехали дальше, если не возражаете. Берегите себя.

— И вам того же, — крикнул Илиас.

Мужчины быстро скрылись из виду. Джонас перевёл взгляд на Сигрун, ехавшую впереди. Её рука скользила по ожогам, прорезавшимся вдоль шеи и черепа. Никогда она не рассказывала, откуда у неё эти шрамы, и впервые за многие годы Джонас задумался о той агонии, которую она, должно быть, чувствовала не только вовремя, но и много позже.

Может быть, в каком-то извращённом смысле, Слоутрари даже проявлял милосердие к своим жертвам, забирая их быстро.

Но стоило его взгляду упасть на кудрявую женщину, лежащую больной в повозке, как страх вновь закрутился в животе, вытеснив все мысли об убийце.

ГЛАВА 47

Сны не имели ни начала, ни конца, сливаясь в нескончаемую муку, от которой Силла не могла проснуться.

Её отец лежал на дороге у Скарстада, кровь сочилась из десятка ножевых ран. Хрипло дыша, он жестом подозвал её ближе.

Я любил тебя как родную.

Кем были мои родные родители? — спросила она, склонив голову к его губам. Губы шевелились, шепот достигал ушей, но она так и не смогла уловить имена и никогда не сможет узнать правду, которую Матиас скрывал от нее все эти годы.

На неё опустился густой туман, и когда он рассеялся, сновидение изменилось.

Ноздри жёг дым, пепел душил горло.