Дорога Костей

Освободив наконец руки, она сложила свой плащ и камень в виде сердца, спрятав их в мешок вместе с остальными пожитками. Лес словно липнул к ее коже, и, поколебавшись мгновение, Силла направилась к ручью.

Утренняя заря освещала росу, и капли сверкали, как ледяные жемчужины на каждой травинке. Возможно, это был добрый знак от богов, предвещавший ей светлое будущее. Вскоре до ее ушей донеслось журчание воды — впереди, исчезая в роще деревьев, извивался небольшой ручей. Опустившись на колени, Силла зачерпнула пригоршню ледяной воды и плеснула себе в лицо. Холод ударил в каждую клеточку тела, разгоняя сонный дурман, все это ощущалось как новая глава ее путешествия.

Вздохнув с удовольствием, она поднялась на ноги и повернулась, собираясь идти к костру, но тут же резко выдохнула, заметив, что всего в нескольких шагах от нее стоит Джонас. Золотистый блеск его волос сразу привлек внимание — виски коротко острижены, а верхняя часть зачесана назад и перехвачена на макушке. Он был ниже Рея, но все же выше Силлы почти на полголовы. А сложенные на груди руки и хмурое выражение лица делали его куда менее приятным предзнаменованием, чем утренняя роса.

Пепел, подумала она. Почему этот человек так ее ненавидит?

Она вспыхнула, вспомнив, как проснулась от того, что он навис над ней, зажав ей рот рукой. На секунду Силла потерялась во времени и ей показалось, что она снова на той дороге под Скарстадом, что воин душит ее, пока рядом сражается ее отец. И тогда она расцарапала ему руку до крови… теперь ее смущало, что он видел ее в таком беспомощном состоянии.

Она уже открыла рот, чтобы спросить, как там его ладонь, но он заговорил первым."

"— Не знаю, как ты убедила Взор Секиры, — процедил он низким голосом. — Но скажу тебе вот что: мы в самом разгаре крупнейшего дела в нашей жизни, и я не позволю какой-то мыши встать между мной и моими соласами.

— Мыши? — переспросила она, чувствуя, как в животе закипает злость. Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Ей нужно завоевать расположение этих людей, заслужить их доверие.

Джонас медленно провел по ней взглядом с ног до самой макушки. Она буквально чувствовала кожей его пристальное внимание.

— Тихая. Покорная. Прячется в темных углах, где ей не рады.

Силле захотелось расхохотаться. Тихая? Никто в жизни не называл ее тихой. Но этот человек уже сделал о ней множество выводов.

— Позволь тебя заверить, воин, — сказала она, встречаясь с ним взглядом, — мыши умеют держаться в тени. Я не угроза твоим драгоценным соласам.

Она не смогла сдержать нотки презрения в голосе. Этот человек думал только о деньгах, и это было очевидно. Челюсть Джонаса дернулась, но он не ответил.