Дорогая, я не изменю(сь)

– Что, думаешь, сотку отдала и все, свободна? – чавкая жвачкой, спросила Морозова. – Нет, милая, ошибаешься. Проценты накапали такие, что тебе еще пару лет придется драить унитазы в нашем ресторане.

Это был удар по самому больному. Драить унитазы? Я? Это что, шутка такая?

Но когда они посадили меня в машину и увезли в Москву, я поняла: они не шутили.

Мне выделили место в подсобке, так сказать, теперь это моя новая жилплощадь в целых пять квадратных метров, а моими соседями стали ведра, швабры и чистящие средства. Выдали форму, вручили ершик и отправили чистить унитазы.

Сопротивляться было бесполезно. Бандюган Боря ясно дал понять: из-под земли достанет, если сбегу.

Я долго приходила в себя от шока и недоумевала: неужели они, такие обеспеченные люди, так разозлились из-за какой-то сотни? У них денег куры не клюют. Встал им этот стольник, как кость в горле.

А в один прекрасный день до меня дошло, в чем дело…

Как-то раз в ресторан заявилась Полина со своим Владом, и я чуть не сгорела от стыда, когда столкнулась с ней в женском туалете. Как назло в этот момент я мыла там пол.

– О-о, какие люди! – оглядев меня с головы до ног, протянула Полина и с ироничной улыбкой скрестила на груди руки. – Ну, как тебе новая работа? Это не в офисе сидеть и не с женатыми мужчинами флиртовать, правда?

– Полина Евгеньевна, – я приложила руку к груди и уставилась на нее во все глаза, – Герман Андреевич сам со мной флиртовал, клянусь. Я не знала, как от него отделаться. А грубо отказать побоялась, уволил бы.

– Вот как?.. – Она приложила руку к губам, помотала головой. – И супчик он заставил тебя приготовить, и пирожки… – поцокала она языком и просюсюкала мне в лицо: – Бедняжка… А кто тебя вынудил соврать о беременности?

Я поняла: врать бесполезно, она все знает.

– Очень хитрый ход, – похлопала она в ладоши. – Привязать его к себе несуществующим ребенком, потом выдвинуть ультиматум: «Или я, или жена» и тем самым подтолкнуть его избавиться от меня. Так все было задумано?

Полина прищурила красиво-накрашенные глаза, вытащила из лаковой сумочки какой-то листок и прочитала вслух:"

"– «Милый, ты пообещал мне решить с ней вопрос сегодня же. Хочу напомнить, что мы очень любим тебя и безумно скучаем по нашему папочке», – на последнем слове она впилась в меня взглядом и сжала губы. – Узнаешь, чьи слова?

Я стыдливо опустила взгляд, вжала голову в плечи.

Полина была на высоченных каблуках и выше меня на полголовы. Она сделала шаг, наклонилась к моему лицу и заговорила шепотом, но так доходчиво, что каждое ее слово впивалось под кожу иголкой.

– Когда я узнала, что ты спишь с моим мужем, хотела тебя придушить. А потом подумала: придушить – это слишком просто. Ты даже не успеешь как следует помучиться.