Дорогая, я не изменю(сь)

Но Герману знать об этом совсем необязательно.

Пока, по крайней мере.

А потом мы просто наймем домработницу, вот и все.

* * *«Так-с, так-с… – Я пробежалась взглядом по витрине. – И с чем же у нас сегодня будут пирожки?»

– Десять с капустой и пять рогулек с яйцом, пожалуйста, – вежливо попросила я продавца.

Для убедительности купила пачку муки, фартук и скалку. Вернувшись домой, рассыпала муку на столе, положила рядом скалку и, выгрузив пироги на красивое блюдо, сделала селфи.

Лицо постаралась сделать уставшим. Как-никак «полдня простояла у плиты».

По договоренности я не пишу ему первой, чтобы не нарваться на его ревнивую женушку.

«Буду через десять минут, солнце».

А теперь смело отправила фото Гере с подписью.

«Пирожки как раз готовы».

И сунула блюдо в микроволновку.

* * *– …М-м, – причмокивал Герман. – Как вкусно! Пальчики оближешь. – И… облизал ведь.

«Рада, что тебе нравится стряпня пекарей из кондитерской при магазине у моего дома», – мило улыбалась я, сидя напротив.

– Чувствую, с такой будущей женой я вскоре буду покупать одежду на пару размеров больше, – посмеялся Герман.

Разом опустошив чашку с чаем, он вышел из-за стола и, подойдя ко мне со спины, развязал на шее завязки фартука. Его рука скользнула к декольте.

– Кажется, ты хотел о чем-то поговорить, – напомнила я, поймав его ладонь.

– Хотел. Но сначала… – И его горячие ладони скользнули под платье.

* * *– Так о чем же ты хотел поговорить? – почти без сил упав на подушку, пропыхтела я.

– Скажи, что ты будешь только моей, – глубоко дыша, вымолвил Гера, и его губы с жадностью коснулись моей шеи.

– Конечно, милый. Чей же еще? – хохотнула я.

– Обещай! – пристально глядя в глаза, приказал он.

– Обещаю, – закивала я, насторожившись от его внезапной серьезности.

– Сядь сюда, – он похлопал рукой по крепкому прессу.

Когда я оказалась сверху, он положил руки на мою талию и несколько секунд блуждал взглядом по моему обнаженному телу. Сел на кровати, оказавшись лицом к лицу, я обвила ногами его бедра, он приложил руку к моему животу.

– Как он там? – не сводя взгляд с живота, спросил он с улыбкой, которую я прежде еще не видела на его лице. Добрая, ласковая. С такой улыбкой говорят о людях, которые безумно дороги.

– Очень скучает по нашему папочке и желает, чтобы он больше не оставлял нас ни на минуту, – прошептала я, касаясь ладонью его лица.

– Скоро я буду всегда рядом, малыш, – наклонившись к животу, тихо сказал он. – Очень скоро, обещаю.

И, приподняв меня за талию, вынул ноги и встал с кровати.

– Уже уходишь?

– Да, мне пора, – стоя ко мне спиной и надевая рубашку, ответил Герман.

– И когда мы теперь увидимся? Я имею в виду не в стенах автосалона.

– Завтра, – неожиданно ответил он.