Дотянуться до звёзд

Резко провел пятерней по волосам. – Я. Это все я. Черт. Прости. Я пьян…

Текила все еще шумела в моей крови, но не настолько, чтобы я могла оправдать свои действия опьянением. И я прекрасно видела, что Уэстон не пьян. Когда мы посмотрели друг на друга, взгляд его глаз был ясным и острым.

– Не знаю, что только что произошло, – пробормотала я, прикрываясь разорванным платьем. – Я стала тем, кого презираю, сделала то, что поклялась никогда не делать. – Я подняла глаза на Уэстона. – Почему?..

– Почему? – переспросил он.

Я видела, что его внутренние стены, за которыми он так долго прятался, воздвигаются снова, их вновь оплетают колючие вьющиеся стебли. Неприступная преграда. И все же я пробила в ней брешь, и теперь вместо того чтобы чувствовать себя оскорбленной, я…

«Меня еще никогда так не целовали».

– Потому что я эгоист, вот почему, – сказал Уэстон. – Беру то, что мне не принадлежит. Все это моя вина.

– Нет, – возразила я и глубоко вздохнула. – Я тоже виновата и должна ответить за то, что сделала. Тут есть и моя вина. Думаю, я почувствовала себя…

– Одинокой, – подсказал Уэстон. – Тебе было одиноко. Коннор напился и вырубился накануне прощания, и все, что ты хотела ему сказать, не нашло выхода. Так что всю свою тревогу и любовь ты отдала мне.

– Накануне прощания, – пробормотала я.

«Поэтичный выбор слов».

Подозрение, которое зародилось у меня во время разговора с Коннором, вновь шевельнулось в моей одурманенной текилой голове и окрепло. Алкоголь – моя сыворотка правды. Кажется, я когда-то говорила это Уэстону.

«Уэстон?..»

Мне вновь живо представилось, как он сидит за столом и пишет, только на этот раз он отложил ручку, встал, быстро подошел ко мне, сжал мое лицо в ладонях и поцеловал…

Я закрыла лицо руками.

– О боже… Что происходит? И Коннор…

Коннор сейчас в соседней комнате, футах в пятнадцати отсюда, спит и ни о чем не подозревает. Все как тогда, когда я застала Марка с другой.

Я подняла глаза на Уэстона.

– Я ему изменила. Это полное дно. А ведь…

– Ага, но я ведь тоже его обманул, – выплюнул Уэстон. – Я, его лучший друг, предал его, потому что я чертов эгоист и не могу перестать…

– Не можешь перестать… что?

Наши взгляды встретились, и в его сине-зеленых глазах я прочла ответ.

«Не могу перестать хотеть тебя».

– Я пьян и напуган из-за отправки на фронт, – сказал Уэстон после короткого молчания. – Вот почему все это случилось. Нам не обязательно рассказывать Коннору, это лишь причинит ему боль. Он не… – Уэстон покачал головой, его злость и отвращение к себе стали почти осязаемыми. – Сейчас это не нужно, он этого не заслуживает. Это моя вина.

– Я тоже тебя целовала…

– Это моя вина, это была ошибка, мне очень жаль. Больше это не повторится.

– Уэстон.