Drama Kings, или Короли неприятностей

— Нет, идиот, стой!

Астер попытался выкрикнуть, что сейчас не время для игр, но Орион тряхнул крупом, так что Астер не удержался и слетел вниз, повиснув на лошадиной шее. Орион радостно заржал, оттого что маневр удался, окончательно сбросил Астера в пруд и затопал копытами, довольный собой.

— Черт, как холодно-то! — выкрикнул Блэквуд, подскакивая.

Штаны промокли, в сапоги залилась вода. И хотя доходила она едва ли до колен, но была такой ледяной, что аж зубы сводило.

— Ах ты мелкий поганец! — Зачерпнув воды, Астер брызнул Ориону прямо в морду.

Орион оскорбился, заржал и, замотав головой, стукнул копытом по воде, брызгаясь в ответ.

— Все, все, все! — рассмеялся Астер, потянув за поводья. — Надо быстрее выбираться, пока у нас обоих от холода почки не отвалились.

Орион боднул Астера в плечо, и он прижал большую лошадиную морду к своей груди. Штаны тянули вниз мокрым комом, с края сапога свисал клок тины, зубы стучали от холода, но, даже несмотря на это, Астер чувствовал себя таким счастливым.

— Что с тобой, идиотом, делать, а? — прошептал он, поглаживая мокрый нос, выдыхающий ему в ладонь теплый воздух.

"Орион не ответил. Но Астер знал ответ и так — любить и принимать таким, какой он есть. Ни человеку, ни лошади другого не требовалось.

…Спустя пару часов они с Авророй уже стояли вдвоем на приеме, организованном их матерью по случаю открытия нового медицинского центра. В воздухе пахло магнолиями и роскошью. Вдалеке страдала скрипка. Словно цитаты из бульварных фильмов, то и дело звучали обрывки фраз: «Вы видели прием в Стоун Гроув?», «Какой позор!», «Она в свои сорок пять выглядит воистину ужасно». Мелькали браслеты «Картье» и запонки «Том Форд», острые воротники белых рубашек и жемчужные нити на женских шеях.

Астер нарядился в парадный костюм, который про себя называл «наследник колониальной империи». К нему неизменно прилагался характерный для выходцев из бывших аристократических семей акцент — слегка ленивый, расслабленный, будто специально растягивающий гласные. Астера порой самого ужасало, как все это неосознанно просыпалось в нем, когда он переключался на другую роль. Роль собственного отца.

— Воротник поправь, — приказал ему Блэквуд-старший. — Да, вы двое: чтобы никаких выходок! — И, тут же нацепив на лицо дежурную улыбку, отправился встречать только что появившуюся делегацию из Европы.

Блэквуд-старший с самого рождения сына прилагал все усилия, чтобы тот его превзошел, но что-то пошло не по плану. Поэтому где-то после пятнадцатилетия цель сменилась — хотя бы не опозорить. И чем старше становился Астер, тем короче был его поводок. Так что в этом году ему уже казалось, будто он сменился на удавку, что в виде тонкой черной бабочки сейчас душила горло.