Сердце дракона. Том 14

Но Хаджар…

Его легкие уже наполнились ветром. Его кровь уже стала бурей. Сердце стучало громом. Движения были молнией, которая мечом рассекала воздух.

Имя Ветра стало его сутью.

Он проложил себе тропу среди потоков ветра. Свою собственную. Он сам стал ветром.

И этого было достаточно, чтобы даже Безымянный потерял цель из поля зрения и не увидел ничего. Лишь ощутил дуновение ветра.

Последнее дуновение в своей жизни.

Он медленно опустил взгляд чуть ниже солнечного сплетения. Там, из живота, торчал черно-алый клинок с едва различимым синим пятнышком.

Хаджар отдал мысленный приказ-образ и вечно голодный меч приступил к долгожданному пиршеству.

Когда на землю упало тело с раздробленной шеей, то рядом с ним приземлилась иссушенная мумия, внутри которой не осталось ни капли энергии или духа. Её энергетическое тело выглядело мешаниной мерцающих нитей.

– Ерфан должен был прекрасно понимать, что все закончится именно так, – протянул Хаджар, опускаясь перед телами. – Тогда зачем он их здесь поставил?

Хаджар достал из пепла, на который распалась мумия, кольцо.

Сразу вспоминалось, как когда-то давно, в Море Песка, у него ушло несколько месяцев (а перед этим – даже лет) на то, чтобы снять печать принадлежности с пространственного артефакта.

Теперь же ему потребовалось лишь направить внутрь поток воли и энергии, как печать, недолго сопротивлявшись, сломалась.

Внутри, что показательно, лежало несколько пилюль восстановления плоти и энергии среднего качества, какие-то артефакты, пара-тройка слитков и склянка с двумя каплями эссенции Реки Мира.

У второго (в его случае пришлось отсечь палец) запас оказался чуть поскромнее – без артефактов и эссенции, но так же – с пилюлями.

Убрав пожитки фанатиков в собственный пространственный артефакт, Хаджар развернулся к вратам.

– И в чем твой план? – прошептал он, после чего сделал решительный шаг внутрь арки.

Глава 1254

Войдя внутрь, Хаджар оказался в полуразрушенном зале. Широком, мощеном тяжелым камнем, на котором остались следы времени и прошедших войн. Хаджар не сомневался, что если бы осколки разбитых сердец не исчезали в тот же час, когда умирали их владельцы, то сейчас под его ногами хрустели бы чьи-то разбитые надежды.

По сторонам поднимались колонны. Самые жуткие, из тех, что видел Хаджар, и прекрасные, сколь только мог создать человек, одновременно.

Это были дети, пронзенные пиками, которые, выглядывая из их шей, подпирали разваливающийся свод.

Это были воины, чьи тела подверглись невероятным метаморфозам. Они так же держали на своих плечах (или на тем, чем те стали) свод.

С облупившейся краской из природных материалов, он обнажил качающиеся, проржавевши цепи, на которые висели оборванные кандалы.