Дрянная девчонка в Академии

Жесткие пальцы схватили меня за локоть и поволокли к карете.

Демоны его убей, а ведь был идеальным опекуном! Он был на тринадцать лет младше моей мамы, и когда она умерла, спокойно уехал за границу. Вообще не интересовался моей жизнью! И вот, на тебе, привалило счастье…

Из-за внепланового фейерверка народ прильнул к окнам и сейчас наблюдал не только действо в небе, но и мой позор. Я — самостоятельная! Взрослая! Ну, по крайней мере, привыкла считать себя таковой. И все привыкли. Но тут появляется этот лорд… и мой мир пошел трещинами.

Пока меня стаскивали с крыльца и волокли к унылой карете, как раз успела проникнуться к опекуну искренней неприязнью.

Дальше произошло неизбежное.

— Эй, руки от нее убрал! — пронеслось по подъездной аллее недовольное.

Сейчас что-то будет… Зря сопротивлялась, надо было бежать к карете, так бы хоть скандала избежала.

На огни в небе больше никто не смотрел.

Отпустить меня не отпустили, но хватку ослабили. Мы с лордом Пресинвалем в едином заинтересованном порыве повернулись к крыльцу.

— Прошу прощения? — опекун высокомерно вздернул бровь.

Я совсем сникла. Рерун, конечно, прелесть и герцогский наследник, но сейчас он больше напоминал отлынивающего от работы официанта: камзол не носил, рубашка была расстегнута на груди, и его шатало.

Еще он раздобыл где-то клинок.

Что-то мне так стыдно стало…

— Не просите! — герцогский сын тоже попытался изобразить высокомерие. Получилось неважно. — Эта девушка — моя! Оставьте ее в покое.

Стою. Помалкиваю. И тихо мечтаю, чтобы дар хоть раз сослужил мне добрую службу и помог провалиться сквозь землю. Ну хотя бы унестись куда-нибудь подальше! Да, видно, не судьба…

— Ваша? — лорд по-прежнему оставался холодно спокоен.

— Моя! — и клинком ощетинился.

Ну же, магия! Ты где?

— Позвольте представиться, — как он мог притворяться равнодушным, я же знаю, по глазам вижу, что он в бешенстве?! — Лорд Маркус Пресинваль, младший консул ее величества в Айле и единственный опекун этой милой леди. Впрочем, сегодня она не похожа ни на милую, ни тем более на леди.

Румянец был такой горячий, что щекам стало почти больно.

Обязательно при всех?!

— А… — слов Рерун так сразу не нашел, но зачем-то спрятал клинок за спину.

— И как ее единственный опекун, — тем временем невозмутимо продолжал лорд Пресинваль, — могу заверить, что вашей она никогда не будет.

Ни вашей, ни кого-либо из тех, кто хотя бы раз был замечен в подобном сборище.

Сказав это, он отвесил галантный поклон окну, в котором стояла изумленная Лекси, и скомандовал уже мне:

— В карету. Бегом!

— А ты говорила, он не будет против, — проныл нам в спины мой… ну, уже, наверное, не жених.

И тут магия, к которой я отчаянно взывала несколько последних минут, все же сработала.