Дружка (одноклассница)

 — Ты же носишь платье, какое бывает у взрослых женщин, значит, можешь соображать как взрослая. Или я ошибся?

— Не ошиблись, — процедила Вероника спустя несколько секунд.

Арсен смотрел на свою дочь. До чего же она была на него похожа… И тот же характер.

— Я… — начал он, тщательно обдумывая то, что собирался сказать. — Нуждаюсь в твоей помощи.

— А я в вашей нет, — мгновенно прозвучал ответ.

— Вероника! — голос его был неожиданно строг. — Разве мама не учила тебя уважительно разговаривать со старшими? Как ты смеешь ее позорить?

Вот сейчас девочка готова была бросить ему в лицо все, что она о нем думает.

— Господин Гамов…!!!

Он ее строго и спокойно осадил:

— Нам надо поговорить. Но не стоит делать это у всех на виду. Один на один ты сможешь высказать все, что считаешь нужным. А я… возможно тоже найду, что сказать в ответ. Ты согласна поговорить как взрослые люди?

* * *Вероника была двенадцатилетним ребенком. Рано повзрослевшим, умным и развитым не по годам. Но ребенком. А это был ее отец. И она об этом знала…

И он предлагал поговорить, как взрослые люди.

— Хорошо, — сказала Вероника, стараясь подавить невольную дрожь волнения.

— Я не задержу тебя надолго, — сказал человек, который ее отец. — И… мне действительно нужна твоя помощь.

Трудно было отказать. Невозможно. Но и скрыть свою неприязнь тоже оказалось выше ее сил.

— Чего вы хотите? — спросила девочка.

Арсен ответил не сразу, некоторое время смотрел в темноту. Вероника нетерпеливо дернулась, все это время она боролась с собой, желая все-таки уйти. И тут он заговорил:

— Пройдем. Это недалеко.

Девочка насторожилась, идти куда-то ей совершенно не хотелось. Арсен поморщился:

— Ты боишься меня? Клянусь, я не причиню тебе вреда.

— Скажем так, — серьезно проговорила она. — Я вам не доверяю.

Он глубоко вдохнул, нахмурился, потом сказал раздельно и негромко:

— Я никогда не нарушаю своего слова. Тебе это должно быть известно.

Если бы не его заносчивый вид, может, Ника и не отреагировала бы так резко и язвительно:

— Да? Но только что вы его нарушили, соизволив заговорить со мной!

— Я… — он снова тяжело вздохнул, призывая на помощь всю свою выдержку. — Не давал слова не говорить с тобой.

Сейчас ему нельзя было сорваться, хотя он и был к этому очень близок. Не хотелось пугать девочку или как-то причинять ей вред. Удивительно, но ему удалось задавить в себе ростки гнева. Потому что все было подчинено одной цели. Арсену нужно было суметь договориться. С собственной дочерью, с которой не общался со дня ее рождения.

Однако это не означало, что он, этот странный, тяжелый и замкнутый мужчина не участвовал тайно в ее жизни. Правда, девочка об этом не знала. Потому неудивительно, что сейчас она не испытывала восторга.