Дружка (одноклассница)

Так вот, в мысли о смерти не было ничего неожиданного и противоестественного, но ему вдруг сделалось очень больно.

— Как он умер, когда?! — Арсен корил себя, ведь отец хотел поговорить с ним…

Но тут мать странно повела себя, она отошла в сторонку и, глядя в угол, заявила:

— Не умер… Что ты говоришь? Я сказала, он ушел от меня. Собрал свои вещи и ушел. Представляешь!? Я…

Арсену показалось, что у него заныли лицо, зубы, волосы. Он не выдержал:

— Мама! Прости, но я могу его понять.

Отодвинул ее в сторону и со словами:

— Где Дина? — прошел внутрь.

Мать, возмущенно задохнувшаяся было от его слов, снова разразилась речью:

— Поехала отвезти его к своим родителям. Какой позор! Какой позор! Как он мог так поступить со мной?! И твоя жена тоже хороша! Не могла придумать что-нибудь и отказаться?!

В этот момент как раз вернулась Дина, чтобы застать финал возмущенной речи. Она ничего не сказала ни мужу, ни свекрови, сняла верхнюю одежду и молча прошла наверх. Арсен смотрел ей вслед, и у него зародилась некая мысль. Мать еще продолжала возмущаться. В какой-то момент его терпение лопнуло, он холодно взглянул на нее и двинулся вслед за женой.

Когда Арсен вошел в спальню, Дина успела переодеться, а теперь стелила постель. Мужчина вдруг почувствовал колоссальную усталость и опустился в кресло, прикрыв глаза. События сегодняшнего дня вымотали его, он словно выгорел до тла.

Увидев, что муж затих в кресле, женщина не стала задавать вопросов, она никогда не задавала вопросов, потупилась и хотела идти в ванную. Вдруг неожиданно для себя услышала:

— Скажи, я тебе не противен?

— Что…?

Дина остановилась и пораженно уставилась на мужа. Подобный вопрос, да еще из его уст… Арсен открыл глаза и посмотрел на нее, как ей показалось, очень странно. И вопрос был странным, за всю их супружескую жизнь ее мнения никогда не спрашивали. Но оно у нее было, мнение.

— Почему ты спрашиваешь о таком?

Мужчина обхватил лицо ладонью, сел, упершись локтями в колени, ожидая ее ответных слов. Женщина подошла, несмело положила руку ему на плечо и сказала:

— Ты никогда не был мне противен. Я… Я люблю тебя. Ты доставляешь мне… — она покачала головой, смущаясь произносить это вслух. — Огромное счастье.

Арсен хотел что-то сказать, но она, осмелев однажды, хотела высказать все:

— Подожди, дай мне сказать. Я знаю, что ты любишь другую, догадываюсь, куда ты уезжал сегодня. Но ты вернулся ко мне. И это главное. Не важно, по какой причине. Ты со мной — и это главное, — проговорила она тихо.

Не ожидал он этого признания от своей вечно молчащей, покорной жены, но слышать ее слова оказалось так умиротворяюще. Обнять жену показалось правильно. Они так и остались в объятиях. Тихих, дружеских. В таких объятиях проходит боль.