Сэру Филиппу, с любовью

Элоиза не Марина, которую мог вывести из равновесия малейший пустяк и которая не была способна ни на какие сильные чувства. Элоиза - вся из страсти и огня.

Элоиза вообще не была похожа на Марину - в любой ситуации. На Марину Филипп боялся даже дышать, боялся что-то сказать - любое слово неожиданно могло стать причиной ее депрессии. Элоиза была совсем другой - сильной, волевой, жизнелюбивой…

Опустившись на колени, Филипп поцеловал ее спину. Затем, движимый инстинктивным пониманием того, чего сейчас хочется Элоизе, провел языком по ее позвоночнику. Кожа Элоизы была сладкой и чуть солоноватой на вкус. Застонав от удовольствия, Элоиза оперлась руками о стену.

– Филипп! - блаженно и немного дразняще пробормотала она.

Он повернул ее к себе, оказавшись с ней лицом к лицу.

Поцеловав Элоизу в губы, Филипп помог ей перешагнуть через ее упавшее платье. Элоиза выбрала для свадьбы небесно-голубой наряд, эффектно оттенявший ее серые глаза.

Платье было великолепным. Но еще великолепнее Элоиза выглядела без него."

"Под платьем у Элоизы ничего не было, кроме чулок и подвязок, и Филипп знал, что она специально так оделась - для него. Он снова прижал Элоизу к себе, и у нее перехватило дыхание, когда ее соски коснулись тонкой шелковой ткани его рубашки. Филипп нежно провел пальцем по ее груди, наслаждаясь тем, как реагирует тело Элоизы на его прикосновение. Не отрываясь от ее губ, Филипп легко, словно пушинку, поднял Элоизу на руки.

– Филипп! - проговорила она, с благоговением произнося его имя.

Филипп не мог больше ждать, но, стоя так близко к Элоизе, обнимая ее, он не видел ее целиком. А Филиппу хотелось видеть ее всю, каждый дюйм ее восхитительного тела. Прервав поцелуй, он прошептал:

– Я сейчас…

Отойдя от Элоизы на несколько шагов, Филипп посмотрел на нее. В комнате не было огней, но за окном еще не совсем стемнело, и проникающий сюда свет обволакивал ее фигуру. Груди Элоизы были больше, чем казалось Филиппу, когда их скрывала одежда. Филипп готов был ласкать эти груди до умопомрачения, но ему хотелось большего.

Дрожащими о волнения пальцами Филипп начал расстегивать свою одежду, не отводя взгляда от Элоизы, которая, в свою очередь, наблюдала за ним. Стянув с себя рубашку, Филипп на мгновение повернулся к Элоизе спиной.

Элоиза невольно вскрикнула. Филипп замер.

– Откуда у тебя эти шрамы? - прошептала Элоиза. Филипп не мог бы сказать, что так напугало его. Он знал, что этот момент неизбежен - Элоизе предстоит видеть его голым каждый день на протяжении долгих лет, и рано или поздно она заметила бы шрамы, а заметив, не могла не спросить, откуда они у него.

Сам Филипп давно уже забыл про шрамы - ведь человек, как правило, не видит собственной спины, разве что в зеркале. Элоизе же предстояло лицезреть его шрамы каждый день.