Сэру Филиппу, с любовью

Приостановившись, он взглянул на жену, ожидая, что она без слов, одними глазами, скажет ему, что готова.

И, наконец, освободившись от оставшейся одежды с быстротой, поразившей его самого, Филипп лег рядом с женой. На мгновение Элоиза напряглась, но, когда губы Филиппа коснулись ее губ, снова расслабилась.

– Не бойся, родная, - прошептал он, - все будет хорошо…

– Я не боюсь.

Филипп внимательно посмотрел на нее:

– Правда?

– Я не боюсь. Просто волнуюсь…

– Элоиза, ты очаровательна!

Она улыбнулась:

– Я уже давно пытаюсь всех убедить в этом. Но ты, кажется, первый, кто мне поверил!

Филипп рассмеялся. Ему по-прежнему казалось чудом, что сегодня их с Элоизой первая брачная ночь. Может быть, это происходит не с ним, а с кем-то другим? Нет, все-таки с ним - просто судьба неизвестно за какие заслуги преподнесла ему подарок, замечательный подарок, который возможен лишь раз в жизни.

Восемь лет Филипп вынужден был воздерживаться от близости с женщиной, но, разумеется, молодой, здоровый мужской организм настойчиво требовал своего. И Филипп привык воспринимать это просто как потребность - такую же потребность, как, скажем, еда или сон. Филипп уже забыл, он просто не ожидал, что общение с женщиной может быть не просто потребностью, а радостным, восхитительным праздником души и тела.

Филипп снова поцеловал Элоизу, вложив на этот раз в свой поцелуй всю страсть, на которую был способен. Губы его скользили по лицу, по шее Элоизы… Филипп не оставил на теле жены места, которого бы он не поцеловал - кроме одного, оставив его на потом.

Филипп никогда не целовал Марину в это самое интимное место. Не то чтобы она когда-нибудь не позволила ему этого словами - просто об этом и речи не заходило. Филипп чувствовал, что для Марины это было чем-то запретным. Марина, как правило, просто лежала под ним, молча и неподвижно, словно исполняла какой-то не очень приятный для нее долг. Филипп знал женщин и до своего первого брака. То были женщины, искусные - ничего не скажешь! - в технике любви. Но - может быть, именно поэтому - настоящей духовной близости, без которой и в телесной не может быть истинной гармонии, у Филиппа с ними не было. Для этого скорее нужно юное, трепетное, невинное создание.

Все должно было совершиться скоро, теперь уже очень скоро.

Филипп осторожно раздвинул ноги Элоизы - так, что мог поместиться между ними. Он уже дошел до последней степени возбуждения и боялся, что “взорвется” раньше, чем следует. Но перед тем как все свершится, Филиппу хотелось доставить Элоизе еще одно удовольствие.

– Элоиза… - пробормотал он, хотя это было больше похоже на вздох.

Филипп хотел ее, она была нужна ему - больше, чем жизнь, больше, чем дыхание, и Филипп не знал, сколько он еще сможет продержаться.

– Да, Филипп? - проговорила она.