Сэру Филиппу, с любовью

Доктор, побывавший в доме еще раз - второй раз за день, - сказал лишь одно: “Все в руках Господних!”

Элоиза ненавидела эту фразу, которой врачи всегда прикрываются, когда не могут ничего сделать. Но как бы то ни было, судьба мальчика действительно была сейчас в руках Господних и оставалось только молиться."

"И Элоиза молилась, когда не была занята тем, что клала мальчику на лоб освежающую влажную тряпку или вливала тепловатую микстуру ему в рот. Но делать это приходилось, разумеется, не постоянно, и большую часть времени Элоиза была вынуждена бездействовать.

Она не помнила молитв наизусть или, по крайней мере, не могла вспомнить в своем теперешнем состоянии. Поэтому она просто повторяла в уме: “Пожалуйста, Господи! Прошу тебя…”

Неожиданно дверь отворилась - и на пороге возник Филипп. Вряд ли он успел уже получить ее записку: с тех пор, как Элоиза послала с ней человека, не прошло и часа, но, тем не менее, при всей своей невероятности факт оставался фактом - Филипп был здесь. Одежда его промокла, волосы прилипли ко лбу, но никогда еще он не казался Элоизе таким прекрасным - настолько рада она была его видеть. Элоиза не знала, что он здесь делает, что вдруг привело его сюда, но сейчас это не имело для нее никакого значения. Подбежав к мужу, она горячо обняла его.

– Филипп! - Элоизу словно прорвало, и она, державшаяся до сих пор, дала волю слезам. Весь день она старалась быть сильной, быть опорой для Бенедикта и Софи. С появлением Филиппа она, наконец, могла позволить себе быть слабой…

– Я думал, что-то с тобой, - виновато сказал он.

– Что? - не поняла Элоиза.

– Я думал, это с тобой что-то случилось, - повторил Филипп. - По поведению дворецкого я почувствовал неладное, но не знал, что именно произошло. Впрочем, теперь уже не важно…

Элоиза молча смотрела на него. Губ ее коснулась едва заметная благодарная улыбка.

– Что с ним? - спросил Филипп, имея в виду ребенка. Элоиза покачала головой:

– Очень плох.

Филипп посмотрел на Бенедикта и Софи, которые, узнав, что Филипп здесь, вышли к нему. Оба выглядели бледными и осунувшимися.

– Давно он болен? - спросил Филипп.

– Уже два дня, - ответил Бенедикт.

– Два с половиной, - поправила его Софи. - Ему стало плохо в субботу днем.

Элоиза отступила от мужа.

– Тебе нужно просушить одежду, Филипп, - сказала она. - Да и мне теперь тоже. - Платье Элоизы промокло оттого, что она прижималась к Филиппу. - А то, чего доброго, мы все заболеем!

– Со мной все в порядке, - запротестовал Филипп. Пройдя мимо жены, он подошел к больному и потрогал его лоб.

– Похоже, горячий, - произнес он, поглядев на Бенедикта и Софи, - но мне трудно судить: я промерз, у меня руки холодные.

– У него лихорадка, - тяжело вздохнул Бенедикт.

– Вы давали ему какое-нибудь лекарство? - поинтересовался Филипп.