Сэру Филиппу, с любовью

Филипп кивнул:

– Я сказал детям, что ты поможешь мне подыскать им новую воспитательницу.

– Разумеется, помогу!

Филипп снова виновато вздохнул.

– Видишь ли, я… - Он вдруг закашлялся и начал глядеть в окно. - Я…

– Что, Филипп? - осторожно спросила Элоиза.

– Видишь ли, - заговорил он, не оборачиваясь к ней, - я избегал своих детей, потому что боялся, что, общаясь с ними больше, я не выдержу и сам начну их бить, как мой отец когда-то меня…

– Филипп, прекрати! Не выдумывай! Я тебя знаю - ты никогда не станешь таким, как твой отец, никогда!

– Я и сам всегда так считал. Но однажды я чуть было не дошел до этого. Однажды я пошел на конюшню и взял кнут, представляешь! Я был очень зол тогда, чертовски зол…

– Но ты же ведь не побил их! - Несмотря на то что Элоиза еще не дослушала историю Филиппа, она знала, что конец у нее может быть только такой.

– Но хотел.

– Но, в конце концов, не побил же! - с горячностью повторила она.

– Я тогда был чертовски зол… - Погруженный в свои воспоминания, Филипп разговаривал словно с самим собой. - Я тогда сам испугался своей злости… - Он повернулся к жене: - Ты знаешь, что это такое - испугаться своей собственной злости?

Элоиза помотала головой.

– А я ведь сильный мужчина, Элоиза… Я могу и покалечить!

– Для этого не нужно быть сильным. Покалечить ребенка могу и я.

– Но ты ведь этого никогда не сделаешь! - Филипп снова посмотрел в окно.

– Ты тоже.

Филипп молчал.

– На кого ты был тогда зол? - спросила Элоиза. Филипп непонимающе взглянул на нее.

– Они приклеили волосы гувернантки - той, прежней, - к подушке… - начал он.

– Я знаю, - нетерпеливо перебила его Элоиза. - Я спросила не об этом, Филипп.

Филипп молчал, по-прежнему не понимая ее вопроса.

– Ты злился на детей, - уточнила Элоиза, - или на себя за то, что не можешь их заставить вести себя как следует?

Филипп по-прежнему не отвечал. Но Элоиза знала ответ.

– Филипп, - Элоиза снова дотронулась до его руки, - я знаю, что ты никогда не станешь таким извергом, как твой отец!

– Не поручусь. Честно говоря, когда я увидел, как эта Эдвардс бьет моих детей книгой, мне захотелось ее четвертовать!

– Могу себе представить! - фыркнула Элоиза.

Филипп рассмеялся - в тоне его жены было что-то забавное и, во всяком случае, успокаивающее. Хорошо, что Элоиза умеет найти забавную сторону даже там, где, кажется, ее вовсе и быть не может!

– Она этого заслуживает, - передернула плечами Элоиза и вдруг озабоченно посмотрела на Филиппа. - Но ведь ты ее не тронул, я надеюсь?

– Нет. Более того, я даже разговаривал с ней относительно спокойно - сумел все-таки держать себя в руках! Значит, могу и с детьми…

– Это значит, - подытожила Элоиза, - что ты больше никогда не сорвешься на детей! - Она погладила его по руке и, словно желая показать, что эта тема закрыта, стала смотреть в окно.