Сэру Филиппу, с любовью

Ворча что-то себе под нос, Филипп рассеянно жевал бифштекс. Он пытался убедить себя, что хозяин не должен обращать на слуг внимания, но быть объектом сплетен - пусть даже в кругу собственных слуг - было малоприятно. Те, что не прислуживают ему сейчас за столом, наверняка уже смакуют все подробности инцидента у себя на кухне…

Филипп сердито отправил в рот еще один кусок бифштекса. Интересно, съел ли кто-нибудь из слуг ту злополучную рыбу, которую Элоиза подложила Аманде?

Филипп все еще сидел за ужином, лениво ковыряя пудинг, хотя уже был сыт после супа и бифштекса. Но он не спешил подниматься из-за стола - а вдруг Элоиза все-таки передумает и присоединится к нему? Хотя надежда, конечно, была слабой, учитывая ее упрямый характер…

Наконец, когда уже не осталось сомнений, что к ужину она не явится, Филипп стал размышлять, не пойти ли ему самому к ней.

Филипп был убежден, что Элоиза хотела бы, чтобы он пришел к ней, но пришел с извинениями. И даже не обязательно произносить их вслух, надо только своим видом дать понять, что он признает вину.

И Филипп был готов на это, он готов был переступить через свою гордость. Он даже готов был умолять Элоизу выйти за него замуж на коленях, если бы она хоть одним словом обмолвилась, что согласна остаться и заменить его детям мать.

Да, Филипп готов был это сделать. Более того, он хотел бы сделать это сейчас же, не откладывая. И если медлил, то не из-за нерешительности - просто не знал, как именно это сделать.

Эх, если бы он был таким, как Джордж - покойный брат! Привлекательный, галантный мужчина, Джордж не сомневался в своей неотразимости для женщин. Он не стал бы беспокоиться, что слуги станут сплетничать о нем за его спиной - и не потому, что ему не было до этого дела, а потому, что суждение слуг о нем всегда было неизменным.

“Сметлив же, однако, наш молодой хозяин!” - говорили обычно они, одобрительно кивая головами."

"Филипп же, в противоположность брату, рос тихим, задумчивым и гораздо меньше, чем Джордж, подходил на роль отца семейства и хозяина огромных владений. Филипп намеревался навсегда покинуть Ромни-Холл и осесть где-нибудь поближе к Кембриджу. Джордж же, как предполагалось, должен был вступить во владение отцовским поместьем, жениться на Марине и произвести с ней на свет с полдюжины очаровательных детей, которые смотрели бы на Филиппа как на чудаковатого дядю, живущего где-то далеко от них и с головой погруженного в одному ему понятные эксперименты с растениями.

Но человек, как говорится, предполагает, а Бог располагает. Все изменилось в одночасье - красавцу и ловеласу Джорджу суждено было погибнуть на поле брани в далекой Бельгии, а Филиппу - обосноваться в Глостершире, как бы унаследовав судьбу, которую все прочили его старшему брату.